Почти семейный детектив

Еще ей казалось страшно важным рассказать про странное поручение Гарика, про визит в «Лiтару», про сначала плачущую, а потом убитую Алесю. В мыслях об Илье она задумчиво прошла вдоль Двины за зданием кукольного театра «Лялька», вышла к памятнику Пушкину, обогнула драматический театр, перешла через мост к гостинице «Двина», в которой провели много лет назад первую брачную ночь ее родители, повернула с Кирова на Комсомольскую, свернула в проулок, чтобы сократить путь до своего облезлого пристанища.

Ей оставалось дойти до огромного сиреневого куста, издающего немыслимый аромат, свернуть к помойным бакам, и она была бы уже во дворе дома. Из-за куста ей навстречу поднялась какая-то тень и (Ганна даже испугаться не успела) ударила ее чем-то тяжелым по голове.

— Вова расстроится, — мелькнуло у нее в голове. — Но у него теперь есть Илья. Илья не даст ему пропасть. Хотя расстроится тоже.

В этой мысли было что-то невыразимо прекрасное. Думать о том, что Галицкий расстроится, было непривычно приятно. Обычно расстройство Галицкого приводило ее в состояние ступора, так что в испытываемой ею радости было что-то странное. Но додумать об этом до конца Ганна не успела, потому что начала проваливаться в густую вязкую темноту, напоминающую чмокающую топь. И спасения из этой трясины не было.

Глава одиннадцатая

В плену подозрений

Ганна очнулась, словно вынырнув с большой глубины. Сначала появился туманный свет, который все приближался и приближался, рассеивая сгустившуюся вокруг тьму. Ганна с трудом разлепила склеившиеся веки и попыталась сфокусироваться. Вокруг было светло, причем свет был естественным, не электрическим, и падал откуда-то сбоку, где, по всей видимости, находилось окно.

Итак, она в помещении и сейчас день. Это хорошо. Сделав такой вывод, Ганна снова прикрыла глаза от усталости, чтобы немного отдохнуть от предпринятого умственного усилия. Период, на протяжении которого она всматривалась в окружающий мир, был таким небольшим, что никто из находящихся в комнате даже не заметил, что она очнулась.

С закрытыми глазами она попыталась прислушаться к себе, и своим ощущениям. Голова была тяжелой, но не болела. Ганна попыталась подвигать ей по подушке, но сделать это простое движение у нее отчего-то не получилось. Она снова распахнула глаза, чтобы понять, где же все-таки находится.

Из-за того, что голова не поворачивалась, угол обзора был невелик. Сфокусировавшись, Ганна разглядела белый потолок с чистой, но старомодной люстрой на три плафона. У кровати, на которой она лежала, Ганна обнаружила железную решетку, тоже до ужаса старомодную. Притулившись к решетке, сиротливо стояла капельница. Отходящая от нее гибкая трубочка вилась вдоль кровати и ныряла под одеяло, которым Ганна была аккуратно прикрыта.