Десять ночей с бывшим

Хотя тут же отвела глаза, но он продолжал стоять перед глазами.

Испуганно оглянулась на огромные витринные окна: но закат только начинался, времени было еще мало, почему он так рано вернулся с работы?

Ни говоря ни слова, Алекс ловко, без плеска, вошел в упругую воду будто профессиональный пловец. Не выныривая, сделал круг вокруг моих ног и показался на поверхность вплотную ко мне, проскользив своим обнаженным телом по моему.

И сразу сжал меня руками, притиснул к горячей груди и накрыл губы своим жестоким жадным ртом.

Он не целовался, он терзал меня, мучил, насиловал языком в рот, безжалостно продавливая до предела, придерживая за затылок и не давая вырваться. Пару раз мы окунулись под воду, пока Алекс не сообразил толкнуть меня к бортику, на мелководье. Я нащупала под ногами дно и выдохнула, но он не дал мне передышки.

Заскочил наверх, уселся, склонившись и придерживая мою голову и медленно сказал, глядя мне в глаза своим ледяным взглядом:

- Открой рот, Соня."

"Время ожидания и соблазнения прошло, вот что я поняла мгновенно. Шалаев устал от игр и пришел сегодня, чтобы взять с меня мой проигрыш на полную катушку. Он не просил, он спокойно предъявлял квитанцию, чтобы получить желаемое.

Он придвинулся так, что темный член с красной головкой покачивался перед моим лицом. Стоило ему сделать одно крохотное движение, и он бы ворвался между моих губ, хочу я этого или нет. Но мы договорились, что я взрослая и отвечаю за свои поступки, поэтому я приоткрыла губы и зажмурилась, чувствуя бесконечное унижение от того, что вынуждена делать.

- Ладони. - Командует Алекс, и я кладу пальцы на пульсирующую твердую плоть. Послушно обнимаю ими его ствол, чувствуя, как он напрягается под моим касанием и обреченно, как на плахе, накрываю губами разбухшую головку.

- Блядь, нет! - Слышу я сквозь шум крови в ушах, и чувствую, как рука Алекса за волосы стаскивает меня с его члена. - Не так! Заебала твоя жертвенная рожа!

Девочка выросла

- Алекс… - я выдыхаю виновато и униженно. Даже не знаю, что хуже: унижение от того, что тебе приказывают взять в рот член или от того, что вот так отбирают. С презрением и разочарованием.

Во мне борются два желания: продолжать уважать себя и не делать эти гадости и второе, странное. Сделать так, чтобы Алекс был мной доволен.

- Соня… - он все еще сидит на бортике, а я стою между его коленей, держа член в ладонях. Но это меня не смущает.

Меня смущает то, что мне хочется плакать. Почему-то.

Как будто он отнял у меня сладкую конфету.

Он протягивает руку и поднимает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.

- Соня. - Повторяет он. - Неужели я тебе настолько противен?

- Что? - Ахаю я. - Нет!

- А мой член? - Алекс поднимает одну бровь, его ледяные глаза замораживают мою душу.