Проект Деметра

И сел с края, подальше от всех.

Чумные мы, что ли? – выгнул бровь мужчина. Жрец понял его недоумение:

– Огник еще ученик. Все мы когда-то с краю сидели и, рта за столом права открыть не имели.

Вздохнул, ложкой помешивая пищу и вот отодвинул, сложил руки на столе и на гостя воззрился:

– Меня двадцать лет назад посвятили. В тот день я стал жрецом и стариком. В тот день я познал не только таинство жизни, но и неотвратимость смерти. В тот день запылали дейтрины и мельберны, и крик стоял среди живых и мертвых. В тот день многие лишились детей, жен и мужей, а еще больше – жизни. С того дня я седой от увиденного.

У Радиша аппетит попал.

– Ты кушай и поговорим, – придвинул обратно к себе миску Хелехарн и принялся есть, как ни в чем не бывало, за ним и остальные.

После Огник собрал мисы и поставил кувшин с молоком.

Радий покрутил кружку и спросил жреца:

– Как мой друг? Надежда есть?

– У него грудь пробита и лопатка раздроблена. Вы ему серьезно навредили, таская по лесу. Что-то из ран извлекали?

– Это? – выставил, словно из воздуха материализовал знакомый чипсет неизвестного назначения и производства.

– Откуда у вас? – и смолк, сообразив – Лала в его одежде нашла, наверняка все карманы перед стиркой прошарила. – Вернете?

– Сроду чужого не брал, – обиженно сверкнул глазами жрец. – Одежа уже у тебя в комнатке, и это забери, – передал чип.

– Спасибо. Так как мой друг – прогнозы? Можно, что-то сделать?

Жрец кивнул, губы пожевал, и резюмировал:

– Сабибор будет жить.

Положил руки на стол, накрыв ладонью ладонь и уставился пытливо на гостя:

– Зачем столько шума наделали?

– Так получилось, – ответил немного винясь, хотя вины не чувствовал.

– Стражи ваши где? Светлые без стражей, что небо без звезд – негоже. И вам заботы и им бесчестие.

Радиш голову склонил, исподлобья перед собой глядя – что скажешь? Нет ответа. И отпрянул, увидев дымку, а из нее двое образовались: Лань и Харн.

– Мертвы? – не поверил в первый миг и сник: Господи!

"Шах, Малик?" – спросил, дрогнув, боясь что те сейчас рядом проявятся. Но Лань улыбнулась: "пустое – живы".

И исчезли. Радий дух перевел и сообщил жрецу не без труда:

– Двое погибли. Страж Сабибора и мой. А Шаха – жив.

– Нуу, тоже светлый, имя замысловатое.

– Знак-то какой? – снисходительно спросила Лала. Радиш плечами повел – а бес его знает, какой – татуированный!

– Ясно, – усмехнулась. – И где он, еще один светлый?

Мужчина и без того под взглядами хозяев "дома" себя неуютно чувствовал – то ли олигофреном, то ли трусом, то ли предателем, а от насмешек и снисходительности девушки его уже мутило. Ответь ей сейчас правду – вовсе заклюет.

– Да не нам – тебе. Может и он в беде.