Проект Деметра

Рядом с ним имело значение одно – он. И она забыла все – огладила пальцами его лицо, и припала губами к груди, обвила руками.

Покой, полет, провал в нежность, бесконечную и такую сладкую, что от вздоха, вскрика таешь. Она не слышала себя, не ведала, растворилась в ласках. Но это забвение было на двоих.

Лири сидел на ступени лестницы вверх в самом низу, преграждая путь любому, кому вздумается нарушить уединение его подопечных, и жевал хлеб. Роберган, проходя мимо вдруг встал как вкопанный, услышав протяжные, полные счастья крики. И вздохнул:

– А стипп, правда, нужен, – заметил себе под нос.

– И жрец, – добавил деловито Лири, не отрываясь от трапезы.

Лет глянул на него, как на помешанного и, двинулся к себе.

Шах с трудом отлип от стены и осел на пол, безвольно сложив руки на коленях. Странное дело – злость кончилась, раны его не мучили, не было слабости. Но не было и цели, смысла – он словно умер в тот миг, когда Эрику увел из комнаты другой мужчина.

Эрлан налил ей молока, заставил выпить и огладил плечи, щеку, прижал к себе еще горячий, нежный, разомлевший от ее нежности и ласки. И млел, чувствуя ее дыхание, тепло. Эя улыбалась еще паря в невесомости и засыпала, слушая стук его сердца, как колыбельную.

– Я люблю тебя, – прошептала.

У Эрлана вмиг открылись глаза. Уставился перед собой, боясь пошевелиться и спугнуть минуту чуда. Не верил и верил, и лишь одного боялся – не уберечь, не усмотреть.

Радиш вскинулся от стороннего взгляда во сне решив, что пришли свои – Ларош или Саша. И очумело уставился на вчерашнего наглого парня. Правда сейчас, при свете льющемся сверху и без маски он больше напоминал девушку, а вязь меж бровями и на челе объясняла зачем вообще ему был нужен маскарад.

– Как и ты. Тебя Хелехарн зовет, давно пора кушать.

– Кушать? Только ведь…

– Почти сутки спишь, – хмыкнула Лала.

Радиш огладил волосы, пытаясь сообразить, рубаху поправил и вспомнил:

– Сабибор? Жив. Подробно у Хелехарна расспросишь. Если захочешь.

И пошла, Радиш за ней. Смотрел в спину и вдруг брякнул:

Лала одарила его насмешливым взглядом:

– Твой друг ранен, в бреду, и то понял, а до тебя только дошло.

– Извини, – пробубнил – действительно, нехорошо.

В залу входил молча, боясь снова что не так сказать и дураком себя выставить. Первым делом к лейтенанту подошел, склонился над ним – тот спал, дыхание было ровное, лицо потеряло серый оттенок.

– Выздоровеет? – спросил у жреца. Тот сидел за столом и чинно ждал светлого.

Вчера Хелехарн Радию показался стариком, а сегодня он отчетливо видел молодого, только седого человека.

– Что так смотришь, светлый?

– Показалось, что вы старше, – присел на лавку за стол. Напротив села Лала и только тогда Огник обнес всех мисками с кашей – первую девушке, вторую гостю, третью – жрецу, себе последнюю.