Дело Аляски Сандерс

После нашей последней встречи в декабре 2008 года я изо всех сил надеялся увидеть Гарри снова. Мне и в голову не приходило, что все будет вот так. Наконец я спросил:

– Как вы узнали, что я в Маунт-Плезант?

– Книжный магазин разослал анонс вашей автограф-сессии. Да и про вас опять все говорят, Маркус. Дело Аляски Сандерс, новое расследование, за которым с живейшим интересом следит вся Америка. Это ваша следующая книга?

– Не знаю. Вы по-прежнему живете в Нью-Гэмпшире? Такое впечатление, что вы испарились. Я вас повсюду искал, но напрасно. Полтора года все думаю, что же с вами сталось…

– Призрак. Это лучшее, что могло со мной случиться. Наконец-то я избавился от славы, с которой не знал, что делать. Я свободный человек, Маркус.

– Вы поэтому исчезли?

– Какая разница почему. Скажем так, мне надо было отойти подальше. Так было лучше для всех.

– А теперь что? Внезапная потребность проявиться снова, с этими вашими гипсовыми чайками и загадочными посланиями?

– В посланиях ничего загадочного не было. Я вам писал, чтобы вы ни в коем случае не ходили преподавать в Берроуз. Это была бы большая ошибка. Вам там не место.

– Почему же? – Я был задет за живое. – Я недостаточно хорош, чтобы преподавать в Берроузе?

– Наоборот, вы гораздо выше этого. У меня было ощущение – судя по всему, верное, – что вы не поняли, что я пытаюсь вам сказать, мне захотелось поговорить с вами лично, отсюда эта встреча.

– Что же вы мне пытались сказать, Гарри?

– Что вам пора стать до конца самим собой. Вы Маркус Гольдман, чудесный человек, упорный, одаренный. Вот увидите, вы станете одним из величайших писателей, каких знавала Америка. И когда я узнал, что вам взбрело в голову отправиться в Берроуз…

– А откуда вы узнали? – перебил его я.

– Представьте себе, у меня после увольнения не отключили университетскую электронную почту, – усмехнулся он, – и я, помимо чудовищной рекламы, до сих пор получаю факультетскую рассылку. Вот и обнаружил с ужасом письмо Дастина Пергола такого примерно содержания: “Счастлив сообщить, что к нам в должности доцента присоединяется писатель Маркус Гольдман. Он прочтет курс писательского мастерства. Маркус Гольдман займет кабинет С-223, прошу любить и жаловать”. С-223 – это ведь мой кабинет, верно?

– Да.

– Вот это меня и беспокоило. По-моему, Маркус, вы любой ценой хотите вернуться в прошлое. То эта дурацкая резиденция для писателей в Авроре, то теперь мой кабинет в Берроузе. Вам пора заявить о себе как о самостоятельном писателе. И первым делом перестать идти по моим стопам… Не забывайте, кто я, Маркус. Не забывайте, что я сделал.

– Вот именно, я не забываю, что вы для меня сделали.

– Вы знаете, о чем я, Маркус.

– Неважно, вы мой друг, несмотря ни на что."

"– Хотел бы я им быть.