Дело Аляски Сандерс

“Нельзя было до понедельника подождать?” – ворчал он, когда я усаживал его в свою в машину.

Нотариус Браун был еще бодр, по-моему, наше вторжение в привычный распорядок дел на выходных его даже позабавило. “Не каждый день случается помогать полиции в уголовном расследовании”, – сказал он. Потом повернулся ко мне: “Я читал ваши книжки, молодой человек. Упомяните меня в следующей, ладно? Я был бы очень рад”. В кабинете Эдди Брауна стоял бронированный шкаф. “Все городские секреты тут”, – с удовольствием изрек он. Конверт, оставленный Льюисом Джейкобом, нашелся быстро. В нем лежала цифровая кассета и письмо, датированное 11 апреля 1999 года и подписанное Льюисом; в письме он излагал события так же, как и нам час назад.

– Есть вероятность, что кассета еще в рабочем состоянии? – спросила Лорен."

"– Надеюсь, – сказал Гэхаловуд. – Я немедленно еду в Конкорд, отдам ее в техническую группу. Посмотрим.

Этот эпизод означал новый поворот в расследовании. А если угрозы, которые получала Аляска, были связаны не с ограблением родителей, а с камерой, которую она спрятала в раздевалке на заправке?

я все про тебя знаю.

Может, это было делом рук Рикки или Саманты? Может, они выяснили, что это Аляска установила камеру? Может, они, выкачав деньги из Льюиса Джейкоба, решили шантажировать Аляску? Их надо было найти, но сведения у нас были скудные: мы знали полное имя Саманты, но не знали фамилии Рикки.

Мы отвезли нотариуса домой, и Гэхаловуд спросил меня:

– Вы со мной в Конкорд? Я отдам кассету и займусь разысканиями насчет Саманты и Рикки.

– Простите, сержант, мне надо удрать.

– Куда это вы намылились, писатель?

– Меня пригласили, надо ехать.

В тот вечер я в одиночестве покатил по направлению к Мэну и через час прибыл в прелестный городок Бриджтон. Приехал я заранее. Побродил по городу, потом, когда подошло время, отправился в аудиторию муниципального лицея, где должен был состояться концерт. Места были пронумерованы. Я сел. Зал понемногу заполнился, но кресло рядом со мной оставалось свободным. Когда погас свет, кресло все еще пустовало. Спектакль начался, зазвучал первый фрагмент из “Мадам Баттерфляй” – “America forever”. И в этот миг между рядами проскользнула чья-то фигура и уселась рядом со мной.

Это был Гарри Квеберт.

После спектакля мы, не обменявшись ни словом, влились в поток зрителей, покидавших аудиторию. Заметив на парковке лицея фургон, торгующий едой навынос, Гарри сказал: “Ужин за мой счет”.

Глава 25

“Мадам Баттерфляй”

Бриджтон, штат Мэн

Суббота, 17 июля 2010 года

Мы сидели на скамейке у реки и жевали гамбургеры с картошкой фри. Молча – оба чувствовали себя неловко. Я ел, хотя не был голоден. Я не знал, что сказать, непонятно было даже, с чего начать.