Дефиле озорных толстушек

– Трошкина! Ну же, Трошкина!

Я настучала подружку по щекам и добилась того, что она открыла глаза и посмотрела на меня вполне осмысленно. Смысл Алкиного взгляда угадать было нетрудно, в нем явственно читалось: «Ах, оставьте меня, оставьте!»

– Трошкина, скажи мне «бэ», и я оставлю тебя в покое! – пообещала я.

– Думаешь, нужно? – слабым голосом спросила Алка.

Я кивнула. Подружка сложила пальцы электрической вилкой, сунула их в рот, согнулась пополам и в самом деле громко сказала:

– А, черт! – выругалась я. – Трошкина, это не то «бэ»!

Но Алку сегодня клинило на коротких звукосочетаниях: под дверью гримерки она самозабвенно мычала, а теперь мучительно блеяла. Я дождалась, пока она перестанет играть в больную овечку, протянула ей носовой платок и вышла из-под козырька, чтобы поймать машину.

Какой-то экипаж свернул к тротуару с подкупающей готовностью, но мне сразу же расхотелось в него садиться. Машина была битком набита поддатыми молодыми людьми, которые ломкими юношескими голосами приветствовали меня ликующими криками: «О ночная бабочка!» и «Лети к нам, светлячок, щас позажигаем!». Зажигать в пьяной детско-юношеской компании мне не хотелось, а сексуально озабоченные мальчики не желали улетать без меня, поэтому пришлось срочно применить военную хитрость. Я достала из сумочки мобильник, приложила его к уху и голосом школьной учительницы с сорокалетним стажем сказала:

– Дежурный? Это капитан Кузнецова. Срочно пришлите патрульку на пересечение Озерной и Чайковского, тут машина с нетрезвым водителем и несовершеннолетними пассажирами. Белая «пятерка», пишите номер…

Белая «пятерка» газанула так, что я не успела бы списать ее номер, даже если бы очень хотела это сделать!

Когда пыль, поднятая исчезнувшей машиной, немного рассеялась, я сделала еще один звонок, на сей раз в службу такси. Через десять минут мы с Трошкиной уже сонно покачивались на заднем сиденье наемного экипажа, а через двадцать – подпирали стенки нашего обшарпанного лифта с каверзными надписями типа «Кто это читает, тот лох конкретный».

На пятом этаже кабина остановилась, чтобы выпустить Алку. Придерживая лифт, я проследила, как подружка вошла в свою квартиру, услышала щелчок нового замка и только после этого поехала на свой седьмой этаж.

– Индюшечка, ты одна? – открыв дверь, удивленно и недоверчиво спросил папуля.

Он даже выглянул на лестницу, проверяя, нет ли там кого-нибудь еще. То ли беспокоился, куда подевалась Трошкина, с которой мы вместе отправились в ночной клуб, то ли не поверил, что я в моем нынешнем состоянии добралась до дому без провожатых.

– Папочка, я не пьяная, просто очень устала! – заявила я.

После чего вломилась в свою комнату, бухнулась на диван и уснула мертвецким сном.