Дефиле озорных толстушек

Мне с моим баскетбольным ростом это труда не составило, а мелкую Трошкину любезно подсадили какие-то парни. Очевидно, предупредительные юноши рассчитывали на продолжение стриптиз-шоу. Чтобы не разочаровывать их, раздухарившаяся Алка исполнила оригинальный номер. Она высоко подпрыгнула, уцепилась рукой за столб и покружилась вокруг него, поджав ноги, как цирковая обезьянка. Взвихрившаяся бело-розовая юбка нарисовала вокруг столба цветную спираль, напомнившую мне изображение ДНК в школьном учебнике по биологии. Зрители забили в ладоши. В финале самозваная артистка сползла к полу и мягко приземлилась на задницу. Я резко потянула ее за свободную руку, едва не выкорчевала при этом сам шест, но Трошкину все-таки подняла. После двух коктейлей – всего-то по триста граммов каждый! – она сделалась необычно тяжелой и с трудом держалась на ногах.

Обняв подружку так крепко, что легенда о нашей лесбийской связи могла считаться подтвержденной, я толкнула неприметную дверцу на заднике сцены и шагнула в узкий коридор, скучно выкрашенный зеленой масляной краской.

– Совсем как в школе! – растрогалась Алка, на ходу сколупнув кусочек – наверное, на сувенир.

– Руки не распускай! – прикрикнула я.

– Кто бы говорил! – не осталась в долгу Алка. – Отпусти меня, дылда!

– Сама пигмейка! – ответила я и прислонила подружку к стенке под дверью с надписью «Гримуборная».

– Просто уборная – это мне ясно! – поглядев на табличку, возвестила нетрезвая Трошкина. – Женская уборная и мужская уборная – тоже. А вот «гримуборная» – это как понимать?

– Считай, что это уборная братьев Гримм! – хмыкнула я и постучала согнутым пальцем в филенку двери.

– Тогда надо было написать с двумя буквами «м»: «Гриммуборная»! – уперлась отличница-медалистка.

Мычание в середине новообразованного слова пьяной Трошкиной удалось особенно хорошо. На слух, в неологизме было не две, а все двадцать две буквы «Эм»! Алка еще продолжала мычать, когда скрипучая дверь приоткрылась, и в коридор выглянула стройная женщина в элегантном брючном костюме из белого льна.

– Вы ко мне? – она удивленно посмотрела на меня и перевела взгляд на Трошкину, которая с отрешенным видом утробно гудела свое «эмм-эмм-эммм» – точь-в-точь, как чукча, играющая на национальном инструменте. Не знаю, как эта зуда называется, такая маленькая костяная фиговинка, которая вибрирует и мелодично мычит.

– Я к вам! – ответила я, акцентировав первое местоимение и заслонив собой музицирующую подружку.

Оставив Алку исполнять в коридоре напевы народов Севера, я вошла в гримерку и прикрыла за собой дверь. Милена мне не препятствовала, но присесть не предложила. Наоборот, взяла со стула сумку и тем дала понять, что собирается уходить.