Дефиле озорных толстушек

Хотя какой-то белобрысый очкарик, дитя компьютерных джунглей, время от времени появляется под ее дверью. Трошкина пренебрежительно называет его «ухажеришка» и не принимает всерьез. Я, впрочем, не интересовалась, «ухажеришка» – это уменьшительное от слова «ухажер» или Алкин знакомец просто уху жрать любит?

Папуля быстро сварил кофе и налил его в две чашки. Я поставила их на маленький подносик, положила рядом пару булочек и побрела в прихожую, на ходу попросив папулю открыть мне дверь.

Держать поднос с посудой одной рукой было неудобно, поэтому в Алкину дверь я не звонила, а стучала ногой. Получалось громко, но Трошкина не реагировала. Я уже начала беспокоиться, не случилось ли с подружкой снова чего плохого, когда из подкатившего лифта козликом выпрыгнул Василиса Микулишна с рюкзачком за спиной, газетным комом в руке и хитрой улыбкой на ангельском личике. Так и чувствовалось, что пацан предвкушает очередную широкомасштабную пакость.

– Стой! Что в бумажке? – бдительно спросила я.

В прошлом месяце неугомонный Василиса выкопал где-то старую боевую гранату и вот так же, в мятой газетке, принес ее домой. Граната оказалась не взрывоопасной, но шуму все равно было на весь дом – от показательной порки, которую устроили Василисе его несчастные родители.

– Теть Ин, привет! Не стучите, теть Ал во дворе сидит! – мимоходом сообщил мне пацан, ловко увильнув от ответа на неприятный ему вопрос.

– Спасибо. – Я поспешила занять кабинку лифта.

Спустилась на первый этаж и только там спохватилась, что так и не выяснила, какую диверсию затеял Василиса на сей раз. Ладно, общественной безопасности ради загляну в двадцать вторую квартиру, когда буду возвращаться домой. Если, конечно, не забуду.

С подносом в руках я выдвинулась из подъезда и остановилась на крыльце, высматривая во дворе Трошкину. В беседке ее не было, на лавочках тоже, в детскую песочницу я даже не заглянула – Трошкина и в младые годы была не большая любительница лепить куличики.

– Кому хлеб да соль? – поинтересовался, проходя мимо, бодрый старичок Лаптев из девятой квартиры.

Судя по энергичному шевелению дедушкиного носа, пенсионер и сам не отказался бы от кофе с булочкой, но я не стала его угощать. Крепкий черный кофе неподходящий напиток для старика, который и без того страдает бессонницей. В полнолуние неусыпный дедушка Лаптев по полночи слоняется по двору, пугая случайных прохожих и вдохновляя нашу мамулю. Сдается мне, не один бледный призрак списан ею с костлявой фигуры Ивана Давыдовича, загадочно белеющего в ночи допотопными кальсонами с завязками!

– Легкий завтрак для Алки Трошкиной, – ответила я. – Не видали ее?

– Па-ад со-осною, па-ад зе-елено-ою! – скрипуче напел в ответ дедушка.