Дед

«Пульс старами» пользовались группы технарей, приезжавших рыть землю до древних слоев. В Крыму, слышал Ганин, с помощью этих глубинников находили остатки античных поселений. Его ватага пользовалась разными металлоискателями, и чаще всего в наличии у команды их было одновременно два или три – глубинный и грунтовые. Но с «пульс старами» глубинники Ганина и рядом не стояли.

– Ребзя, зачем они вам? – он, не любивший «пульс старов», пробовал вмешаться. «Пульс стары» были для него злом, бесчувственным убийством земли. – Серега! – пытался достучаться до совести младшего Солодовникова. – Ты же сам говорил: с «пульс старами» в лес ходят только оккупанты, мародеры."

"Серега от увещеваний отмахнулся. Возможно, впервые в жизни перед ним маячила перспектива получить что-то от ненавистных пиджачников. И что! Мощнейшее современное оборудование. Серега не собирался упускать такую возможность. Он забыл свои прошлые рассуждения про оккупантов, глаза его алчно блестели.

– Степан, ну а ты! Ведь вы ж на этой земле росли!

– Погоди, Андрюх, не сейчас, – Степан не отрывал глаз от бумаги, на которой Виктор Сергеевич писал запросы отряда.

Ганин понял, что дальнейшие разговоры бессмысленны, в сердцах сплюнул и отошел.

Список набросали быстро. Кроме двух «пульс старое» с рамками (это был основной пункт требований) в него вошли технологичные мелочи вроде карманных металлоискателей-пинпоинтеров и хороших наушников, несколько блоков сигарет (вышел спор: «Голуаз» или «Мальборо»? Решили, что «Мальборо»), тушенка в количестве двадцати банок, макароны и греча энное количество пачек, колбаса (Серега непременно захотел палку «Московской»), ящик водки и бутылка дагестанского коньяка пять звезд.

Листок с требованиями несли с такой важностью, словно это был государственный документ. Промаршировав, вручили его губернатору. Объявили: «Мы согласные на кино!» Ганин в это время стоял в стороне. Пал Викентьич обрадовался и вновь полез обниматься. Он всего раз пробежал глазами по списку очень бегло и пообещал: «Завтра все будет». Список передали Алеше, с которого к тому времени успела сойти краска от недавнего оскорбления.

Пал Викентьич прошелся еще пару раз вокруг танка, похлопывая его по бортам и приговаривая: «У-у, зверюга». Их еще раз сфотографировали всех вместе. К губернатору чередой пошли сотрудники службы безопасности и просили каждый о своих нуждах. Ганину было противно смотреть на это и еще противней было сознавать, что сами они ничем не отличаются от этих просящих. Он злился на товарищей, курил, демонстративно корчил зверские рожи, и когда, наконец, губернатор собрался отчаливать – обрадовался.

– Завтра, ребятки! Все привезут завтра, – повторно пообещало, залезая в вертолет, первое лицо.