Дед

И я почему-то сразу подумала, что вы здесь. Прощаетесь?

– Можете себе представить? – сказал он. – Суровое сердце мародера дало течь от вида старой железки.

– Не ехидничайте, Ганин.

– А я не ехидничаю. Я стараюсь соответствовать вашим ожиданиям."

"– Возьмите, – девушка протянула ему телефон. – Зарядился.

– Спасибо, – он забрал мобильный. – Ну что, вы уже смогли себя настроить? На совместное житье?

Теперь нам неделю жить вместе. Может быть, больше. И вам придется писать о нас хорошо.

– Смогла, – сказала девушка, и пушистые ресницы ее показались Ганину крыльями большой птицы.

Глаза у Гали были не голубые, как в первую встречу, а стальные – серые с отливом серебра. Впрочем, садилось солнце, и, возможно, это оно искажало цвет. Ганин всмотрелся в Галю повнимательнее, а затем без лишних слов притянул к себе и поцеловал.

На самом деле он никогда не сомневался, что нравится ей.

В следующий миг в глазах вспыхнуло. Заходящее солнце раздвоилось, стало больно, и он все понял.

Пощечина.

Неудачи

Телефон ожил от нажатия, мигнул зеленым и показал, что не видит сеть.

– Давай, родной, – попросил Ганин. – Давай.

Он поднял телефон на вытянутую руку и теперь ходил с ним, как какой-нибудь безумный дервиш, который в вытянутой руке видит связь с Создателем.

Там, где сеть неожиданно проявилась в ту ночь, когда они нашли танк, было пусто. Было пусто у своего лагеря и у чужого. Связь не нашлась ни у кромки леса, ни у ржавой брони. Он решил залезть на дерево, чтобы быть выше: к этой тактике прибегали повсеместно – на высоте связь ловилась лучше. Видимо, человеческие усилия, карабкание по ветвям, замаливали ее. Но когда вторая или третья по счету ветка обломилась под ним и он рухнул в пыльную траву, стало ясно, что затею с деревом придется оставить.

– Гад, – сказал Ганин, обращаясь к телефону, лежа на земле. И повторил, чтобы тот понял: – Гад.

Рука его, неловко подвернутая при падении, ныла. Листья над головой шелестели. В самой голове все смешалось в этот длинный и явно не лучший день. Чертыхаясь, Ганин поднялся и побрел, отряхивая пыль со штанин, к своим.

Свои жрали макароны. Как обычно.

– Будешь, Андрюш? – предложил Виктор Сергеевич.

Ганин промолчал. Молча подхватил свой спальник, подхватил рюкзак, закинул его за спину и пошагал из лагеря прочь.

Не пройдя и десяти шагов, он вспомнил. Бросив вещи, развернулся к своим, нашел глазами младшего Солодовникова. Вскинул руку, отдавая Сереге честь:

– Здравия желаю, товарищ младший сержант! Рядовой Ганин к несению службы готов!

От удивления из открытого рта Сереги капнула на землю слюна.

Дары

С «пульс старами» их обвели вокруг пальца. Вместо «пульс старов» приехали два помятых американских «Фишера Ф2», с которыми по полям таскался каждый второй любитель.