Дед

Выражение глаз боксеров, шатающихся у ринга и в зале, очень его поразило. Эти люди смотрели вокруг себя так, словно никого больше не существовало. И этот взгляд, полный презрения к миру, осознания собственной силы и отсутствия большого ума, так понравился Ганину, что отныне, потренировавшись, он применял его от случая к случаю – срабатывало на парнях и покрепче губернаторского секретаря.

– Он не может высунуть язык у меня из жопы, Андрей, – объяснил за своего подчиненного губернатор. – Это его работа.

Покрывшись краской до кончиков ушей, Алеша отступил в сторону. А тем временем губернатор продолжил атаковать.

– Андрюша! Родной! Я прошу тебя уже не как губернатор, а как отец! Как командир! Ты должен это сделать! Обязан! Покажем людям, что скрыто в земле. Покажем, что мы помним историю! Память, Андрюша, сыночка, вот чем мы занимаемся здесь – мы возвращаем себе свою память.

– Жарища, – сказал Ганин. – Еще неделя, и мы умрем.

– Не умрете! Еды дадим, техники – что хочешь. Неделю поводи этих охломонов. Дай им картинку. Поговори на камеру, порисуйся, в конце концов – один раз живем. И потом можешь домой.

Ганин набрал воздуха в грудь, чтобы сказать окончательное и твердое «нет», но тут из-за его спины шагнул Серега Солодовников и сказал:

– Глубинник.

– Что? – не понял губернатор."

"– Глубинник. Металлоискатель. Дадите нам два таких, и мы не то что танк, мы скелеты динозавров подымем из земли.

– Вот! – закричал, обрадовавшись, губернатор и стиснул Серегу в объятиях. – Вот это подход! Ну, Андрей? – оторвавшись от Сереги, он пихнул Танина в бок. – Ну, договорились, что ли? Будет вам глубинник!

– Посоветоваться надо, – пробурчал Ганин, подталкивая Серегу в спину. – Мы коллегиально решаем.

– Советуйтесь! Советуйтесь, родные! Но только без обид: у вас на совет пять минут. Потом я улетаю. Дела ждут.

Подельники отошли. Скучились.

– Кто тебя за язык вечно тянет, а, Серега? – спросил зло Ганин. – Хочешь в кабалу к ним, к пиджачникам? Хочешь к дяде на побегушки?

– Ты не нападай на него, Андрей, – заступился за Серегу Виктор Сергеевич. – Тут подумать надо. Два глубинника, еды привезут…

– И коньяка! – встрял Серега.

– Да помолчи ты, черт! – отмахнулся Виктор Сергеевич и повернулся к остальным. – Я так мыслю: походим мы неделю с этими, не переломимся. Ну, копнем для них немного – верхом копнем, в глубь не полезем. Выложим для камеры касочку какую-нибудь, гильз стреляных сыпанем. И через семь дней будет у них кино, а у нас на руках – вольная. Да такая вольная, что вся кодла раз и навсегда уяснит: трогать нас себе дороже. Мы с губернатором ручкались, мы по его заказу в фильме снялись – значит, с нами не пошустришь. Трижды будут думать, прежде чем лезть – и Кузьмич, и всякие там.