Развод Пиковой Дамы

Мне не нужны сплетни и слухи, у меня репутация…

— А еще у тебя ребенок, — подхватила Магдалена, прикладывая мою ладонь к своему животу. — Поздравляю, Глебушка, скоро ты станешь папочкой!

Твою мать! По позвоночнику пробежал липкий холодок страха, в горле пересохло, мысли бросились врассыпную. Как же так⁈ Этого не было в моих планах.

— Глебушка… — мать моего ребенка растерянно смотрела на мое лицо, пытаясь считать эмоции. В ее глазах блестели слезы. — Ты что, не рад?

Я⁈ Я в шоке! В трансе! В афиге! С трудом выйдя из эмоционального штопора, молча кивнул. Рад. Наверное.

— Ну вот и хорошо! Сегодня вечером я скажу Роберту, что ношу твоего ребенка и подам на развод. Мы поженимся… Ты ведь понимаешь, что ребенок должен родиться в полной семье?

Понимал? Сейчас я вообще ничего не понимал, потому что все шло наперекосяк.

Шестеренки в моей голове со скрипом начали вращаться, мозг обрабатывал полученную информацию. Слова Магдалены были анонсом приближающегося армагеддона: я не мог со стопроцентной точностью предсказать реакцию Панкратова на новости о беременности жены и грядущем разводе, но с большой долей вероятности он будет… зол. Это как минимум. А как максимум… Его фирма — мой конкурент, причем конкурент сильный, давний, с устойчивыми связями в бизнесе и на его темной стороне, в полукриминальных структурах.

Вопрос только в том, какую жертву захочет получить муж–рогоносец, доверивший мне свою жену. Меня четвертуют, прикопают в ближайшей лесополосе или быстро разорят? Неизвестно, что лучше…

— О чем ты задумался, Глебушка? О том, как назовем нашего ребеночка?

Почему я раньше не замечал глупого чириканья и детских ужимок Магдалены? Где были мои глаза? Сосредоточившись на дороге, я вывел машину с парковки и влился в плотный транспортный поток. Вечерняя Москва медленно расползалась по домам. Нужно все обдумать, пока еще есть хоть какой–то шанс выскочить из проблем с минимальными потерями.

— Нет, Лена. Сейчас мы поужинаем, а потом я отвезу тебя домой, — я старался сохранять спокойствие и невозмутимость, вымещая досаду на несчастном руле.

Нужно срочно что–то придумать! Но что⁈

Понедельник — день тяжелый, а с учетом того, как прошел вечер воскресенья — тяжелый вдвойне.

Всю ночь я беспокойно ворочалась, крутила в голове, как на репите, диалог с Марком, приходя к неутешительным выводам, что погорячилась. Однозначно, да и формулировка мыслей хромала. Наговорила лишнего… С тяжелым осадком в душе подъехала к офису, припарковала Сузуки на привычном месте и посмотрела на часы: до начала рабочего дня оставалось больше тридцати минут. Какого лешего выскочила из дома так рано — непонятно.

Знакомый голос заставил вздрогнуть и медленно обернуться.