МИ (Цикл)

Он схватил ее за горло и притянул к себе. Это походило на порыв, вызванный переживаниями. Фамильяр кричала и извивалась, как пойманная змея, но не могла вырваться. Было ясно, что епископом владеет слепая ярость. Фамильяр вцепилась в татуированные руки, сжимавшие ее горло, но это нисколько не помогало.

— Передайте своей хозяйке, что я недоволен, — сказал он, обращаясь к остальным.

Несколько из них тотчас же наклонились и заговорили с Терновой Девой на ее странном языке.

Когда епископ подтянул фамильяра, зажатую в кулаке, к своему лицу и посмотрел ей в глаза, она испустила истошный вопль, полный мучительной боли.

— Так отправляйся же обратно в могилу, — процедил он сквозь сжатые зубы.

Хенрик оцепенело увидел, как та начала утрачивать свойственное фамильярам голубоватое сияние. Из-под ее капюшона потянулся дымок. Тварь корчилась и съеживалась, словно из нее высасывали соки. Кожа на ее иссыхающих руках темнела и обтягивала кости и костяшки пальцев, пока руки не стали походить на руки скелета. Плоть на лице вскипела пузырями и выгорела в темную кожистую маску. Почерневшая кожа истлевала, все туже обтягивая череп. Глаза провалились в глазницы. Челюсть отвисла, а губы иссохли, обнажив острые зубы.

Епископ Арк отбросил иссохшие останки в сторону.

Кипя от гнева, он зашагал обратно туда, откуда пришел. Свечи вокруг него тускнели, словно он нес с собой завесу тьмы. От него исходил рык ярости и разочарования.

Вдруг он остановился и развернулся. Посмотрел на Терновую Деву и двинулся обратно к ней. Свечи позади него вновь разгорались, когда он удалялся от них.

— Но плоть женщины у тебя есть? — спросил он Джит.

Уставившись на него темными глазами, она кивнула и забрала чашу у дрожащей фамильяра, парившей возле нее. Затем чуть приподняла сосуд, словно показывая ему.

Он погладил свою впалую щеку костяшкой указательного пальца и ледяным тоном сказал:

— Планы меняются.

Глава 55

Пока Терновая Дева следовала к темному проему на дальней стороне помещения, ее фамильяры понеслись по залу, поспешно вынимая небольшие чаши из гнезд, устроенных в плетеных стенах, или выхватывая более крупные из выстроенных вдоль стены рядов на полу. Глаза людей, вплетенных в стены, — тех, кто был все еще жив, — выражали безутешное страдание.

Хенрику хотелось помочь им, но это было не в его силах. Он не мог помочь даже себе.

Двигаясь к темному проему в дальней части помещения, Джиг, держа в руках чашу с грязно-бурой водой и тем, что извлекла из-под ногтей Хенрика, аккуратно помешивала ее содержимое. Пока она шла, бурая вода время от времени выплескивалась из чаши. Крышка отчасти мешала воде расплескиваться, но не предотвращала это полностью.