МИ (Цикл)

Мальчик обнаружил, что ноги несут его вперед, хотя у него не было ни малейшего желания сходить с места. Он ощутил собственную беспомощность, неспособность остановить движение к Джит, дюйм за дюймом, все ближе к ее простертым в его сторону рукам.

Его руки сами по себе, без всяких усилий с его стороны, поднялись. Хенрик продолжал двигаться к ней, держа перед собой кулаки.

Руки Джит, измазанные чем-то темным — он боялся даже предположить чем — наконец обхватили его запястья. Вблизи он заметил исходящий от нее странный запах, мягкий, но тошнотворный, который не смог определить, — от этого запаха мальчик сморщил нос, а горло его сжалось так, что он едва мог дышать.

Пальцы у невысокой Джит были на диво сильные. Он попытался отпрянуть, но не смог. Ее пальцы держали как капкан. У него не было власти ни над своим телом, ни над голосом.

Джит издала новый дрожащий, щелкающий, визгливый звук. В такой близи Хенрик мог лишь с невыразимым страхом смотреть в ее чернейшие глаза, неспособный осмыслить, что ей от него нужно, что она собирается с ним сделать.

Джиг наклонилась к нему и повторила трель. Хенрик не понимал, что она говорит, понял только, что ей что-то нужно.

Одна из фамильяров перегнулась через плечо Терновой Девы.

— Разожми кулаки, — нетерпеливо прошипела она.

Он задышал часто, всеми силами пытаясь сделать то, что ему было велено. Несмотря на все его старания, кулаки не разжались. Он так долго держал их крепко стиснутыми, что они, похоже, закаменели. Сколько бы он ни пытался, как бы ни желал подчиниться, он не мог разжать пальцы. Он уставился на них, усилием воли пытаясь заставить их распрямиться, ужасно боясь того, что сотворит Дева, если он не сделает, что велено.

Джит казалась невозмутимой. Ее сильные пальцы начали разгибать пальцы мальчика по одному. Когда они начинали наконец двигаться, их пронзала жестокая боль. Каждый палец, когда он распрямлялся, пронизывала резкая боль. Не выказывая ни малейшего сочувствия к его крикам боли, она спокойно занималась своим делом.

Вскоре она разогнула все его пальцы. Затем распрямила его ладони, по очереди сжимая их между своими и слегка поглаживая, словно устраняя его оцепенение и убеждаясь, что они не сожмутся обратно, прежде чем перевернула их.

Терновая Дева выхватила из сплетения у себя за спиной маленький прутик. Хенрик увидел на его конце длинный, неприятно острый шип. Не понимая, что она задумала, он снова попробовал отшатнуться, но, стиснув железной хваткой его левое запястье, она с легкостью притянула его еще ближе. Он ощущал себя животным в ловушке, которое вот-вот освежуют.

Крепко удерживая его руку, Терновая Дева провела острием шипа под ногтем его указательного пальца. Затем повернула шип к свету и тщательно осмотрела.