Свой — чужой

«Увольняя» оттуда Штукина, полковник считал своим моральным долгом как-то компенсировать потерю и сделал это при первой же возможности. А возможностью этой стал Егор."

"…Передача дел одного опера другому — не аудиторская проверка в концерне «ЮКОС». Сия торжественная церемония проходит за облезлым столом в отделении милиции не очень торжественно, но с тотальным нарушением всех правил и формальностей. Потому что если действительно соблюдать все, что положено, то новый опер работать бы начал лишь к морковкиным заговеньям. В реальной же жизни уходящий опер быстро передает новенькому всю свою макулатуру и где-то к обеду не спеша начинает объяснять правила игры. Труднее передать ощущения и «нюансы» — но кому они нужны? Ведь у новенького очень быстро появятся свои… В случае со Штукиным и Якушевым вся процедура передачи дел была и вовсе условной, потому что молодые люди узнали друг друга. Обниматься они не стали, однако Валера принял Егора по-доброму.

— На, брат, мою гимнастерку к твоей звезде![101] — Широко улыбаясь, Штукин нагнулся и вытолкал из-под дивана, занимавшего полкабинета, большую плоскую белую коробку. Потом Валерий выпрямился и ногой сбил помятую картонную крышку. В коробке находились сплюснутые черные мужские костюмы.

— Что это? — не понял Якушев.

Штукин ухмыльнулся не без гордости:

— А это три фрака фирмы «Хуго», не побоюсь этого слова, «Босс». Они не вписаны в вещдоки. Если терпила о них вспомнит… отдашь. Окажется понятливым — себе возьми.

— А это по какому делу? — удивился Егор.

Валерий назидательно вскинул указательный палец:

— Запомни прозвище: Затон. По твоей земле одна квартирная кража на Биржевом. У петроградцев — штук двадцать.

Якушев из сказанного понял не все, но переспрашивать не решился, чтобы не показаться тупым. Он солидно кашлянул и подозрительно пощупал материю фраков:

— А зачем мне?.. В них только в гроб класть.

— Ну что за мысли? — не согласился Штукин. — Толкнешь кому-нибудь, а себе свитер купишь!

Валера окинул взглядом бывший свой кабинет и предложил:

— Возле батареи — сундучок. Там тысяча ненужных мелочей, которые жалко выкинуть. Например, затвор от немецкого кавалерийского карабина в масле. Ну, как его выкинешь?! Вещь же. На антресолях — архив отдела — ОПД[102]. За какой период — неизвестно, так как, чтобы достать хоть одно дело, нужно вымазаться в паутине, пыли и известке с сомнительным результатом. За всю мою службу никто так и не отважился на это.

Антресоли действительно выглядели пугающе.