Чужой, плохой, крылатый

Боится показать свою неопытность? Компенсировать её пылкостью?

В бумаге, что Бесс получил, значилось, что Ригг Оланд закончил Военный Пансион — учебное заведение для мальчиков — в звании поручика с блестящими отметками, но продолжить военную карьеру младшему сыну не позволил отец: хватит одного военного, заявил он. Дела семьи требовали воспитать наследника, и градоначальник сам взялся натаскивать сына, отправляя по разным поручениям. И наставник сына Ирс Марлок, кетлорд и советник, оказался очень кстати.

Но Военный Пансион — не монашеский орден, как Пансион у девочек. Кто же запрещал Риггу тренироваться? Посвататься ума хватило, а набраться опыта нет?

Но факт оставался фактом: стрелял Ригг Оланд лучше, чем целовался. А камень на груди Анны посылал Бессу устойчивые сигналы счастья, когда Ригг был с ней рядом. И Бесс не лез.

— Крольчонок мой, — хриплым болезненным голосом позвала из спальни Оранта.

Бесс не пошевелился. Если надо, придёт сама. И можно было на пальцах одной руки пересчитать секунды, которые коронессе понадобились, чтобы подойти и сзади обвить его шею руками.

— Я сотни раз говорил, что, если тебе нужен в постели любовник, а не беспомощный щенок, не зови меня так.

— Ах, прости, прости, мой матёрый неутомимый кроль, — поцеловала она его в щёку. — Но пойдём уже в коечку. Я соскучилась, — капризно выпятила она губы для поцелуя.

— Я занят, — встал Бесс.

После того как она обкурилась в хлам и изображала мигрень, Оранте так понравилось быть болезненно-чувствительной, разговаривать вялым голосом убитой скорбью вдовствующей коронессы, что она начала практиковать это и с Бессом. И хоть, забывая свою новую роль, орала и стонала под ним так, что её слышала, наверно, вся Пелеславия, эти сюсюканья в остальное время бесили его неимоверно.

Но на счёт дел он не врал. После приезда Марлока Ригг Оланд стал ещё более странным. Каким-то нервным, испуганным, озабоченным. И сегодня, в последний день лета, когда по местным обычаям нужно лечь в постель пораньше и после захода солнца плотно закрыть все двери и до утра их не открывать. Сегодня в сгустившихся сумерках Бесс решил навестить Марлока и вытрясти из него не только всё, что он знает об Оланде, но, если понадобится — душу. И никто ему в День Прощания не помешает, суеверия в Пелеславии сильны как нигде, все сидят по домам за закрытыми дверями.

— Бесс! — топнула ногой Оранта. — Тебе нельзя уходить. Даже открывать дверь. Сегодня какой-то там судный день.

— Я бы сказал, что мне нельзя было приходить, — натянул он вязаный свитер, что предпочитал всем кафтанам, камзолам, сюртукам, рубашкам и жилетам, которые вынуждали его носить приличия.