Чужой муж

– Еще раз школу прогуляешь – коромыслом и скалкой получишь, – холодно проговорил Родион. – Вон отсюда!

Катя ожгла его взглядом и кинулась в прихожую. Но Родион этого уже не видел: по лестнице спустилась Лиля.

– Доброе утро…

– Доброе утро, – ответил он как ни в чем не бывало.

Вскочил, принес из кухни чайник с горячей водой, наполнил ее чашку…

– Спасибо, – шепнула Лиля.

– Как вчера спектакль прошел? – спокойно спросил Родион. – Поздно вернулась?

Лиля промолчала, потом подалась вперед:

– Родион… только отнесись к этому как-то поспокойнее, ладно?

Он знал, что она сейчас скажет, знал!

И все же едва не подавился, услышав:

– Я ухожу от тебя.

На счастье, Лиля смотрела в стол.

Родион молчал, возил вилкой по тарелке.

– Я встретила другого человека. И я люблю его, – сказала Лиля.

Она перевела дыхание – самое страшное и трудное было сказано! – и вспомнила, как они вчера болтали с Германом о том, как будут жить вместе, как заберут к себе Киру, как у них родится еще одна дочка, которую они назовут Аришей, потому что это имя очень нравится Герману. А потом легли в постель, и там снова произошло то, что сводило Лилю с ума и делало ее такой счастливой, какой она никогда не была раньше.

Так долго лишенная радостей плоти, на десять лет заключившая себя в добровольный монастырь, она предавалась любви с Германом так, словно он был первым мужчиной в ее жизни. То, что было когда-то с Родионом, не шло ни в какое сравнение с теми ощущениями физического блаженства, которым наполняла ее близость с Германом. Нет, она не сравнивала этих двух мужчин: как можно было сравнить неискушенного Родиона с изощренным в любовном искусстве Германом. Однако женщина во время близости живет не только физическими ощущениями: их обостряет нежность, которая владеет ее сердцем. А сердце Лили было переполнено нежностью!..

Эти воспоминания помогли преодолеть страх и нерешительность. Лиля почти спокойно подняла глаза на Камышева, ожидая чего угодно – криков, скандала, даже драки! – однако лицо его было спокойно, только вилка в руках дрожала.

– Я не хочу врать, – пробормотала Лиля. – Так что давай разойдемся как-то… тихо, мирно…

Камышев отшвырнул вилку и ответил равнодушно:

– Ты представляешь, пересолил. Есть невозможно!

Встал из-за стола, надел пиджак…

Лиля смотрела изумленно:

– Родион… ты слышал, что я сказала?!

Он молча, не отвечая, прошел к двери.

Лиля покачала головой. Конечно, будет трудно… Но самое главное она все-таки сделала!

Все-таки сказала мужу обо всем!

Родион вышел на крыльцо, постоял, переводя дыхание: казалось, в груди сжался какой-то ком. Отдышался. На перилах стояла корзинка с осенними яблоками, он вчера сам собирал падалицу, да забыл в дом занести.