Чужой муж

Катя в ярости швырнула под дверь гвоздики и бросилась домой, едва не кусаясь от злости и бранясь самыми грязными словами, какие только знала… А знала она их немало!

Проклятая разлучница! Вот уж правда что! Сначала отняла отца, потом обожаемого человека! Эх, добраться бы до нее…

Голодная, злая, Катя наконец вернулась домой."

"Отец ужинал. Щедро наливал в стакан из графинчика, опрокидывал до дна – он вообще много пил! – и ковырял вилкой в тарелке с пельменями.

– Пришла? – спросил, даже не взглянув на дочь: по обыкновению, таращился в газету. – Где ты шаталась, Катерина?

Она швырнула в угол сумку и плюхнулась на диван прямо в пальто.

– Ты мою фамилию-то не позорь, – продолжал Камышев. – Это из матери ты могла веревки вить, а со мной это у тебя не пройдет. Я тебя воспитаю!

– Ты свою жену воспитывай! – буркнула Катя.

– Ты Лилю не трожь! – предостерег отец и снова выпил.

Ах, не троо-ожь?!

– Хорошо, папочка, не буду! – вскочила она. – Пусть ее актер трогает. Причем за все места. Герман Арефьев.

Отец онемел и окаменел. Даже не заметил, как Катя взяла у него вилку, наколола пельмешек, съела, сморщилась недовольно:

– Мамка лучше готовила!

Швырнула вилку и шагнула было прочь, но тут Камышев очнулся и схватил ее за руку, уставился тяжелым взглядом:

– Повтори, что сказала, мерзавка!

– Видела их! – злорадно крикнула Катя. – Целовались, а потом он ее в квартиру потащил. Адресок написать? Что ты на меня смотришь? Гулящая твоя Лилька, курва!

Это были самые привычные в деревенском обиходе слова, и Катя не могла понять, почему вдруг получила увесистую оплеуху.

– Думаешь, я не знаю, что вы в разных комнатах спите? – закричала истерически. – Я еще в первый день заметила, что она дома не ночевала! Ты ее давай, золотом осыпай, сберкнижки дари, машины, вообще этот дом на нее запиши – с тебя станется!

– Дура ты! – рявкнул отец. – Как и мать твоя – дура! Все сберкнижками меряете? Если уж на то пошло, здесь все Лилии Михайловны.

– Как?.. – жалобно пробормотала Катя. – Так ты, значит, из-за этого дома нас бросил?

Она настолько угодила не в бровь, а в глаз, что Родион даже зажмурился. Ну да… Сначала почти так оно и было, но потом пришла любовь, ради которой он на все был готов… Ну и наворотил этого всего…

Но разве Катька поймет?!

– При чем тут этот дом проклятый? – почти простонал он. – Я люблю ее, понимаешь?! Люблю!

– Ну, люби, люби! – со слезами крикнула Катя и бросилась в свою комнату.

– Стой, Катерина! – вскочил отец. – Ну скажи, что соврала про этого актеришку!

– Наивный ты, папка, – с жалостью ответила она. И закрыла за собой дверь.

Значит, не соврала…

Родион накинул пиджак и, выйдя из дома, направился к машине.

* * *Адрес Арефьева он знал: выяснил его еще в тот раз, когда Лиля впервые упомянула это имя.