Чужестранка. Книги 1-14

Малыш заплакал. Я перерезала пуповину, завернула ребенка в тряпки и осторожно передала в руки миссис Толливер, надеясь, что та его не выронит. Затем я переключилась на мать, которая жадно пила из тазика, проливая воду на уже мокрую рубашку.

Она легла на спину и молча позволила себя обмыть, бросая на ребенка враждебные взгляды.

Из глубины дома раздались шаги, и к нам присоединился шериф.

– Толли! – Миссис Толливер, измазанная родовыми жидкостями, протянула ему ребенка. – Смотри, живой!

Тот слегка опешил, глядя на жену, но потом, видимо, заразился счастьем, исходящим от нее поверх запаха спиртного. Он наклонился и осторожно коснулся свертка; его суровое лицо слегка расслабилось.

– Вот и славно, Мейзи. Привет, маленький…

Тут он заметил меня. Я стояла на четвереньках у очага, пытаясь вымыть пол остатками воды.

– Это миссис Фрэзер приняла ребенка, – с готовностью объяснила миссис Толливер. – Он лежал наоборот, но она так ловко его достала… Мы уж думали, мертвенький – совсем не шевелился, а она заставила его дышать! Правда здорово, Толли!

– Здорово, – повторил шериф с куда меньшим энтузиазмом, одарил меня суровым взглядом, затем перевел его на новоиспеченную мать – та ответила мрачным равнодушием. Потом он жестом велел мне подняться, коротко кивнул и молча препроводил обратно в камеру.

Тут только я вспомнила, в чем меня обвиняют. Неудивительно, что моя непосредственная близость к ребенку заставила его слегка нервничать.

Я была вся грязная и мокрая, а камера – жаркой и душной, и все же чудо рождения новой жизни до сих пор покалывало в ладонях радостными иголочками. Я устало присела на кровать с мокрой тряпкой в руках, безотчетно улыбаясь.

Сэди взирала на меня с уважением, смешанным с долей отвращения.

– Фу, какая мерзость! Неужели всегда так?

– Более-менее. Разве ты никогда не присутствовала при родах? И сама не рожала? – удивилась я."

"Она энергично замотала головой и суеверно сложила из пальцев «козу», так что я невольно рассмеялась.

– Даже если б я когда-нибудь захотела подпустить к себе мужчину, меня бы отвратила одна мысль об этом!

– Вот как? – Я запоздало вспомнила ночные попытки. Значит, Сэди предлагала не только утешение. – А как же мистер Фергусон?

– Он был фермером и гораздо старше меня. Умер от плеврита пять лет назад.

А скорее, никогда не существовал в природе, подумала я. У вдовы куда больше свободы, чем у девушки или замужней женщины. Уж она-то способна о себе позаботиться…

Прежде я не обращала внимания на звуки, доносящиеся из кухни, но тут раздался грохот, а за ним ругань шерифа. Ни миссис Толливер, ни ребенка слышно не было.

– Забирает черную тварь обратно в камеру, – пояснила Сэди с такой злобной интонацией, что я удивленно вскинула голову.