Чужестранка. Книги 1-14

Но, спохватившись, махнул рукой Джейми, остановившемуся поприветствовать знакомых, и побрел с Колдвеллом по улице.

– Вы приехали на конференцию?

– Да, мистер Маккензи, именно так. Вряд ли мои слова что-то изменят, но я должен изложить во всеуслышание свои заключения.

А заключил Дейви Колдвелл следующее: сложившаяся ситуация произрастает от чудовищной человеческой лени, безразличия и «скудоумной заботы исключительно о собственном благополучии» со стороны колонистов. Такое положение вещей искушало и подталкивало королевскую власть и парламент к тирании.

– Фактор важный, согласен, – сказал Роджер, заметив, что взволнованная жестикуляция Колдвелла стала привлекать внимание прохожих, хотя большинство из них сейчас и сами вели жаркие споры.

– Важный? – воскликнул Колдвелл. – Да он, пожалуй, самый главный! Невежество, пренебрежение к моральному долгу и стремление к легкой жизни, присущее подхалимам и бездельникам, соответствует в точности – в точности! – аппетитам циничной деспотической власти.

Он сердито взглянул на какого-то джентльмена, который расслабленно облокотился на стену дома, прикрыв лицо шляпой, чтобы хоть как-то спастись от полуденного зноя.

– Да возродит Дух Господень бездеятельного к жизни, наполнит его энергией, самообладанием и гражданской сознательностью!

Роджер хотел было спросить, считает ли священник надвигавшуюся войну промыслом Божьим, но, поразмыслив, решил, что, скорее всего, считает. Колдвелл был философом, однако при этом убежденным пресвитерианцем, а значит, верил в предопределенность.

– Ленивый своим бездействием потворствует процветанию гнета, – пояснил священник, пренебрежительно махнув на жестянщиков, мирно обедавших на свежем воздухе во дворе своего дома. – Позорное увядание духа, презренная угодливость и покорность – вот из чего они собственноручно выковали цепь своего рабства!

– О да, – проговорил Роджер, кашлянув.

Колдвелл был превосходным проповедником и не упускал случая попрактиковаться в красноречии.

– Может, пропустим по стаканчику, мистер Колдвелл?

День был теплым, и круглое благообразное лицо священника раскраснелось.

Они зашли в закусочную Томаса, довольно приличное заведение, и взяли по кружечке домашнего пива, которое Колдвелл, как и большинство людей, алкогольным напитком не считал, в отличие от рома или виски. В самом деле, чем еще смочить горло? Не молоком же.

Укрывшись от палящего солнца, да еще и с прохладной выпивкой в руке, Дейви Колдвелл перестал горячиться.

– Хвала Господу, что мы встретились, Маккензи, – проговорил он, сделав глоток и отдышавшись. – Я отправил вам письмо, но вы, верно, уехали до того, как оно пришло. Хотел сообщить радостное известие – намечается сессия пресвитерианцев.