Чужестранка. Книги 1-14

Она продолжила стоять в его объятиях, когда закончила плакать, ее голова лежала у него на плече. Он очень нежно потрепал ее по спине, но не оттолкнул.

– Спасибо тебе, – прошептал он ей на ухо. – Ты в порядке, Брианна?

– Угу. – Она выпрямилась и встала чуть в стороне, немного покачиваясь, как пьяная. Она и ощущала себя пьяной, кости, казалось, стали мягкими и слабыми, окружающий пейзаж потерял четкость, только отдельные предметы удерживали ее внимание – сияющая розовая поляна венериных башмачков; камень, упавший со скалы, испещренный красными прожилками железа; Ролло, усевшийся практически Йену на ногу и беспокойно прижавший свою большую голову к бедру хозяина.

– Ты в порядке, Йен? – спросила она.

– Буду в порядке. – Его рука нащупала голову Ролло, и он успокаивающе потрепал его острые уши. – Может быть. Просто…

– Что?

– Ты… Ты уверена, Брианна?

Она знала, о чем он спрашивает, – это был вопрос веры. Она развернула плечи, чтобы встать в полный рост, и вытерла нос рукавом.

– Я католичка, и я верю в витамины, – заявила она твердо. – И я знаю своего отца. Конечно, я уверена.

Йен глубоко вздохнул, и его плечи немного опустились. Он кивнул, и линии напряжения на его лице немного разгладились.

Она оставила его сидящим на камне и пошла к воде, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Тень скалы легла поперек потока, и холодный воздух принес запахи земли и елей. Несмотря на холод, она немного задержалась там, стоя на коленях.

Она по-прежнему различала голоса, бормочущие в воде и деревьях, но не слушала их. Кто бы они ни были, они ничем не грозили ни ей, ни ее близким и не противились незримому присутствию, которое она так сильно ощущала в эту минуту.

– Я люблю тебя, папочка, – прошептала она, закрыв глаза, и почувствовала умиротворение.

Йен, наверное, тоже чувствует себя лучше, думала она, наконец возвратившись к тому месту, где он сидел на камнях. Ролло оставил хозяина, чтобы исследовать многообещающую нору у корней дерева, а она знала, что пес не ушел бы, если бы чувствовал, что Йен по-прежнему в расстроенных чувствах. Она уже почти открыла рот, чтобы спросить его, окончена ли их миссия, когда он встал, и она, посмотрев на его лицо, поняла, что еще нет.

– Я привел тебя сюда, – резко начал он, – потому что хотел узнать про это, – он кивнул на мамонта. – Но еще мне нужно было задать тебе один вопрос. Попросить совета.

– Совета? Йен, я не могу давать тебе советов! Как я могу говорить тебе, что делать?

– Думаю, что ты, пожалуй, единственная, кто может, – сказал он, криво улыбнувшись. – Ты моя семья, ты женщина, и моя судьба тебе не безразлична. При этом ты знаешь, быть может, даже больше, чем дядя Джейми, из-за того, кто – или даже что – ты есть. – Он еще сильнее изогнул угол рта.