Чужестранка. Книги 1-14

 – Клан, семья, племя и нация; обычай, дух, традиция – нити, которые оплетали Работающую Руками и надежно привязывали ее к земле. И прежде всего дети. Эти громкие детские голоса, в которых тонули голоса леса и которые удерживали душу от блуждания в ночи.

Никто не знал силы этих оков лучше тех, кто бродил по земле без них, пришельцы и одиночки.

– В них, – эхом отозвался Йен и открыл глаза. Они потемнели от чувства потери и стали такого же цвета, как тени в самом дремучем лесу. – И в них. – Он повернул голову, чтобы посмотреть наверх, на деревья, растущие над костями мамонта, пойманными в земляную ловушку, обнаженными перед небом и безразличными к любым мольбам. Он снова повернулся к ней, поднял руку и коснулся ее щеки.

– Тогда я останусь.

* * *На ночь они разбили лагерь на дальнем берегу бобрового пруда. Настил из древесных опилок и поваленные деревца были хорошим розжигом для костра.

Есть было почти нечего – у них была только пригоршня лисьего винограда да корка хлеба, такая засохшая, что ее приходилось макать в воду, чтобы разжевать. Но это не имело значения, они оба были не голодны. А Ролло исчез, чтобы добыть себе провизию на охоте.

Они сидели, глядя на догорающий костер. Его не надо было поддерживать – ночь выдалась теплой, а утром они не станут задерживаться: дом был уже слишком близко.

Наконец Йен зашевелился, и Брианна посмотрела на него.

– Как звали твоего отца? – спросил он очень церемонно.

– Фрэнк… эээ… Фрэнклин. Фрэнклин Волвертон Рэндолл.

– Значит, англичанин?

– Еще какой, – ответила она, не в силах сдержать улыбки.

– Фрэнклин Волвертон Рэндолл, – кивнув, пробормотал он себе под нос, как будто чтобы запомнить наизусть, и серьезно посмотрел на нее. – Если я когда-нибудь снова окажусь в церкви, я зажгу свечу в память о нем.

– Думаю, ему бы это понравилось.

Он кивнул и откинулся назад, опершись спиной о лиственницу. Земля вокруг была усыпана шишками, он собрал пригоршню и стал по одной бросать их в огонь.

– Так что насчет Лиззи? – спросила она после непродолжительного молчания. – Ты ей всегда нравился.

Нравился – это мягко сказано: Лиззи тосковала много недель после того, как он попал к ирокезам. И теперь, когда ее помолвка с Манфредом сорвалась…

Он прикрыл глаза и откинул голову назад, опустив ее на ствол лиственницы.

– Я думал об этом, – признал он.

– Но?..

– Ай, но. – Он открыл глаза и бросил на нее косой взгляд. – Я бы знал, где я, если бы просыпался рядом с ней. Но при этом я был бы в кровати со своей маленькой сестрой. Думаю, что мое отчаяние не достигло такого градуса. Пока что, – добавил он после короткого раздумья.

Глава 71

Кровяная колбаса

В самом разгаре производства кровяной колбасы во двор с двумя бочонками виски заявился Ронни Синклер.