Чужестранка. Книги 1-14

– Я знаю не больше, – сказала она и оглянулась на кости. – Просто… знаю другие вещи.

– Ай, – согласился он мягко и глубоко вздохнул. – Брианна, мы не связаны узами брака и никогда не будем. – Он на мгновение отвел взгляд, но тут же снова обратил глаза на нее. – Но если бы нам пришлось пожениться, я любил бы тебя и заботился о тебе всю жизнь. Я верю, что ты сделала бы то же для меня. Так и есть?

– О, Йен. – К горлу подкатил ком, шершавый от скорби, ее слова превратились в шепот. Она коснулась его лица, холодного и худого, и провела большим пальцем по пунктирным линиям татуировок. – Я люблю тебя и сейчас.

– Да, – сказал он так же мягко. – Я знаю. – Он поднял руку и положил свою тяжелую и твердую ладонь поверх ее. Он прижал ее руку к своей щеке на мгновение, а затем переплел с ней пальцы и опустил их сцепленные ладони вниз, но не отпустил.

– Так скажи мне, – сказал он, не отводя от нее глаз. – Если любишь меня, скажи, что мне делать. Должен ли я вернуться?

– Вернуться, – повторила она, тревожно оглядывая его лицо. – Вернуться к могавкам?

Он кивнул.

– Вернуться к Эмили. Она любила меня, – сказал он тихо. – Я это знаю. Поступил ли я правильно, позволив старухе прогнать меня? Должен ли я вернуться и бороться за нее, если придется? Может, она могла бы уйти со мной на Ридж?

– О, Йен. – Она ощутила ту же беспомощность, что и до этого, хоть в этот раз она и пришла без груза ее собственной скорби. Но кто она такая, чтобы давать ему советы? Как она может взять на себя такую ответственность? Как она может принять за него решение и сказать, уходить ему или оставаться?

Он по-прежнему не отводил от нее глаз, и ее вдруг накрыло незнакомым чувством – он действительно был ее семьей. Поэтому его судьба у нее в руках, готова она к этому или нет. Она ощутила тесноту в груди, как будто легкие вот-вот взорвутся, если она сделает лишний вдох. И все же она его сделала.

– Останься, – сказала она.

Он долго смотрел ей в глаза своими ореховыми, с золотыми крапинками, серьезными глазами."

"– Ты мог бы сразиться с ним… С Ахк… – она споткнулась о запутанные слоги могавского имени. – С Солнечным Лосем. Но с ней ты сражаться не можешь. Если она решила, что больше не хочет быть с тобой… Йен, этого не изменить.

Йен моргнул, темные ресницы спрятали его взгляд, и он оставил глаза закрытыми – она не знала, был ли это знак согласия или отказа.

– Но это не все, – сказала она, говоря тверже. – Дело ведь не только в ней или в нем, так ведь?

– Не только, – ответил он. Его голос казался далеким и безразличным, но она знала, что это не так.

– Дело в них, – сказала она мягче. – В матерях. В бабушках. В женщинах. В… в детях.