Чужестранка. Книги 1-14

Сначала он сложился пополам, потом сел на землю, потом и вовсе упал на спину и так лежал в высокой траве, повизгивая и всхлипывая.

— Что за чертовщина с тобой приключилась? — уставилась я на него. Джейми, наконец, сел, вытирая мокрые глаза, и, тяжело дыша, потряс головой.

— Муртаг был прав, говоря про женщин, Сасснек. Я рисковал ради тебя жизнью, совершил грабеж, поджог, насилие и убийство. В ответ ты всячески меня обзывала, оскорбляла мое мужское достоинство, пинала меня по яйцам и расцарапала лицо. Потом я избил тебя до полусмерти и рассказал тебе про все самое унизительное, что когда-либо со мной случалось, а ты заявила, что обожаешь меня.

Джейми уронил голову на колени и опять захохотал. В конце концов он все-таки поднялся на ноги и протянул мне руку, другой рукой вытирая глаза.

— По-моему, ты не совсем в здравом уме, Сасснек, но ты мне очень нравишься.

* * *Становилось поздно — или рано, зависит от точки зрения. Нам требовалось поспешить, если мы хотели попасть в гостиницу до рассвета. К этому времени я почти оправилась и сидеть уже могла, хотя последствия еще чувствовались.

Мы ехали в дружеском молчании. Погрузившись в собственные мысли, я впервые могла серьезно обдумать, что произойдет, когда — и если — я смогу отыскать дорогу к кругу из камней. Выйдя за него по принуждению, завися от него по необходимости, я — и это невозможно отрицать — очень привязалась к Джейми.

Вероятно, его чувства ко мне были еще сильнее. Сначала связанный со мной обстоятельствами, потом дружбой, а под конец — удивительно глубокой телесной страстью, он никогда даже вскользь не упоминал о своих чувствах ко мне. И все же.

Джейми рисковал ради меня своей жизнью. Возможно, он делал это из верности венчальным обетам. Он обещал защищать меня до последней капли крови, и я верила, что говорил он это искренне.

Меня очень тронули события последних суток, когда Джейми вдруг допустил меня в свои переживания и в личную жизнь — как в детство, так и в более позднюю. Если он действительно испытывает ко мне те чувства, о которых я догадываюсь, что же с ним произойдет, если я внезапно исчезну? При этой мысли исчезли остатки физического неудобства.

Нам оставалось до гостиницы мили три, когда Джейми нарушил молчание.

— Я не рассказывал тебе, как умер мой отец, — без подготовки сказал он.

— Дугал говорил, что у него случился удар — в смысле, апоплексический, — ответила я, растерявшись. Мне показалось, что Джейми, тоже оставленный наедине с собственными размышлениями, в результате нашей беседы пришел к мыслям об отце, но я не понимала, что именно привело к теме его смерти.

— Это правда. Но… он… — Джейми замолчал и задумался, потом пожал плечами, втянул в себя побольше воздуха и решился. — Ты должна об этом знать. Это связано со… многим.