Чужестранка. Книги 1-14

Ну, вы понимаете: одни мужчины под хмельком ведут себя прилично, а другие начинают распевать «Красавчика Данди»[699], хотя сами даже не шотландцы.

– А, да, знаю таких. Какой у тебя срок? – перешла я к более насущной проблеме. – Может, тебе лучше сесть? В твоем положении нельзя долго стоять на ногах!

– Каком еще положении? – удивилась она и под моим недоуменным взглядом невольно прижала руку к животу. И вдруг рассмеялась. – Ах, это…

Марсали вытащила из-под фартука кожаный мешок.

– На всякий случай, – пояснила она. – Вдруг подожгут дом и нам с детьми придется бежать.

Мешочек оказался на удивление тяжелым; внутри под детскими игрушками и бумагами что-то звякало.

– Кезлон италик двадцать четыре?[700] – спросила я, и она улыбнулась, разом помолодев лет на десять.

– Весь, кроме буквы Х. Пришлось переплавить ее и продать ювелиру, чтобы раздобыть еды, после того как Фергус уехал. Там есть Х, только обычная, из свинца, – добавила она, забирая у меня мешочек.

– А Гауди болд десять?[701]

Джейми и Фергус выплавили из золота два полных комплекта шрифтов, выкрасили их чернилами и натерли сажей, чтобы те были неотличимы от обычных свинцовых литер, скромно выстроившихся на полках за типографским станком.

Привязывая мешочек обратно, Марсали покачала головой.

– Их Фергус забрал. Хотел спрятать где-нибудь, на всякий случай. Кажется, вы устали с дороги, матушка Клэр. – Она подалась ближе, вглядываясь мне в лицо. – Может, отправить Джоан в таверну за кувшинчиком сидра?

– Было бы здорово, – согласилась я, будучи немного не в себе после недавних откровений. – А Анри-Кристиан – где он? Здесь?

– Наверное, во дворе, с друзьями. Сейчас позову. – Она встала. – На вид он такой крошка – беспомощный, жалкий, потому что плохо спит. Но голосище, как у быка, и сил не меньше. – Марсали улыбнулась, невзирая на усталость, и прошла в жилую часть типографии, громко позвав: – Анри-Кристиан!

«Вдруг дом подожгут». По спине у меня побежал холодок. Кто подожжет? Британская армия? Лоялисты? Как она вообще управляется одна и с домом, и с семейным делом, когда муж в бегах, а на руках – больной ребенок, которого нельзя оставлять ночью одного? В последнем письме она описывала «ужасную ситуацию», в которую они угодили. А ведь тогда Фергус был дома!

Что ж, теперь она не одна. Впервые после отъезда из Шотландии я ощутила нечто большее, чем мрачную предопределенность своего пути. Напишу вечером Джейми. Конечно, он может уехать из Лаллиброха прежде, чем дойдет мое письмо, но, по крайней мере, Дженни и остальные будут знать, что здесь происходит. А если Йен вдруг жив… хотя даже думать об этом не стоит, потому что я словно тороплю его смерть, лишь бы поскорее увидеть мужа.