Чужестранка. Книги 1-14

Я ничуть в нем не сомневаюсь.

Йен пытался меня приободрить, и пришлось заставить себя улыбнуться.

– И тебя он тоже понял.

– Да, знаю…

Йен помолчал, глядя на пенистый след за кормой. День выдался ветреным, и корабль бойко бежал по волнам, хотя море, усеянное барашками, было неспокойным.

– Жаль, что… – заговорил он, но осекся и через силу сглотнул. – Жаль, что отец так и не познакомился с Рэйчел. Мне бы хотелось, чтобы они друг друга узнали, – хрипло добавил он.

Я только вздохнула, вспомнив, как Брианна подрастала, а у меня ныло сердце, что она так никогда и не узнает своего родного отца. Ей повезло: случилось чудо.

Йену чудес уже можно не ждать.

– Ты ведь много рассказывал про нее, и твой отец говорил, как ему нравятся эти истории. – (Йен чуть заметно улыбнулся). – А Рэйчел ты про него рассказывал? И вообще про свою семью?

– Нет… – опешил он. – Нет, никогда!

– Вот видишь, надо просто… Что такое?

Он тревожно хмурился, закусывая губы.

– Я ведь и правда никогда… Только сейчас понял! Я никогда и ничего ей не рассказывал. Мы даже не говорили толком. Так, болтали время от времени о разных пустяках. А потом мы… Я ее поцеловал, и… ну, на этом, в общем-то, все. – Он беспомощно развел руками. – Я ее даже ни о чем не спрашивал. Настолько был уверен.

– А теперь – не уверен?

Он затряс головой, и русые пряди разметало ветром.

– Нет-нет! Уверен, что между нами все… ну… э-э… – Он огляделся, словно в поисках какой-нибудь подсказки, но потом сдался. – В общем, в своих чувствах я уверен – как в том, что солнце встает на востоке.

– И она наверняка это знает.

– Да, знает, – мягко проговорил он. – Знает.

Мы немного помолчали. Наконец я встала.

– В таком случае тебе надо помолиться за отца. А потом пойти и сесть на носу корабля.

* * *В Филадельфии я бывала и прежде, только в двадцатом веке – приезжала на медицинские конференции. Город мне тогда не понравился: грязный и неприветливый. Теперь он выглядел иначе, но привлекательнее не стал. Дороги, которые со временем зальют асфальтом, ныне размякли от грязи, а на улочках, где позднее вырастут кособокие таунхаусы с дворами, полными всякого хлама вроде сломанных пластмассовых игрушек и разобранных на запчасти мотоциклов, пока что стояли ветхие лачуги, окруженные кривыми заборами, за которыми валялись груды мусора и блеяли привязанные козы. Полицейские в черной униформе пока не появились, а карманников только прибавилось, даже несмотря на засилье британских солдат в красных мундирах, то и дело мелькавших возле таверн или с мушкетами на плече строем маршировавших мимо нашего фургона.

Весна уже наступила.