Чужая женщина

Наверное, после того как вам отрубят часть тела, и боль затопит все существо до невыносимости, то ампутация еще одного куска плоти уже вряд ли имеет значение. Меня этой болью переполнило настолько, что, казалось, я ее не выдержу, и меня самого разорвет на куски. И здесь я мразью оказался… если бы сам… А что сам? Я даже не знал, что она с козлом своим рассталась.

— Ты держись, Гром, держись, брат. У твоих детей нет никого. Теща старая уже, на ноги не поставит. Все. Давай. Ты просмотри, что я нарыл, и утром решим, что с этим делать будем. Но я сразу говорю — официальный ход этому никто не даст. Там есть еще кое-что… нечто весьма и весьма странное. Ну ты увидишь, поймешь. И еще… пока я документы тебе новые не выправлю, сильно не светись. Ты, конечно, теперь мало на себя прежнего похож. Но если хорошо присмотреться… чтоб не прикопали теперь уже по-настоящему. Ствол тебе завтра раздобуду.

— Не надо мне ствол. У меня два охотничьих тесака при себе — мне хватит, — прохрипел и глаз прикрыл, его продолжало резать проклятыми слезами. Точнее, резало оба, но один фантомной болью. Я еще не знал, как больно и страшно терять… до того дня, как увидел фото Зоряны. Меня еще никогда так не резало на куски изнутри, нескончаемо изо дня в день, все эти месяцы, пока я маниакально заставлял себя подниматься из могилы. Я был должен это сделать ради нее.

А потом открыл ноут Герыча и нашел папку под названием ""Олигарх"". Я понял, о чем мне говорил друг. Понял, что именно не станут ворошить. И мне стало мерзко, я стряхивал руки, как будто дотронулся до чего-то омерзительно грязного. Заявления в полицию о домогательствах учениц балетной школы-интерната. Все дела закрыты где-то за недостаточностью улик, где-то в виду психической неуравновешенности девочек, где-то заявление забирали сами родители. Десятки маленьких Зорян, прошедших через неравнодушного доброго дядю-спонсора, занимающегося развитием культуры в городе и насилующего несовершеннолетних балерин. Сукин сын… так вот оно — твое истинное лицо, спрятанное под маской благодетеля талантливых сироток.

И то, самое странное. Я так и не понял, что это значит. Вначале не понял. Старое дело, по которому проходил Златов, как наводчик. Две копии. В одной его фамилия числится, а во второй нет. Я несколько раз перечитал, потому что это было дело о перестрелке в доме бизнесмена Маркелова в которой погибла его беременная жена. Дело закрыли. Посадили троих типов, которые не имели ни малейшего отношения к тем первым фамилиям. Дело вел мой бывший начальник Ермолаев Петр Андреевич.

""— Я вдовец, и у меня нет детей. Десять лет назад мою жену расстреляли в упор в этом доме. Она была беременная. Твои тупые коллеги никого не нашли. А я не имел еще столько власти, чтобы найти этого урода самому.