Чувство реальности

– Перестаньте, – поморщился Рязанцев и махнул рукой, – это я и без вас знаю. Но я также знаю, что Вика сильно изменилась. Могли ее пытать, насиловать перед смертью? Могли надругаться над трупом? Или Бриттен был тайным садистом? Что там произошло?

– Евгений Николаевич, я не могу вам точно ответить, – признался Арсеньев, – во-первых, не имею права, во-вторых, просто пока неизвестно.

– Замечательно, – кивнул Рязанцев и презрительно фыркнул, – отлично вы работаете, господа, поздравляю вас. Ладно, я буду говорить об этом со следователем. Ее, кажется, зовут Зинаида Петровна?

– Зинаида Ивановна, – поправил Арсеньев и покраснел.

– Ясно. А ваше имя-отчество?

– Александр Юрьевич.

– Очень приятно. Итак, Александр Юрьевич, у вас есть ко мне какие-то конкретные и срочные вопросы?"

"– Евгений Николаевич, скажите, в начале марта Кравцова покупала машину «Фольксваген-гольф» цвета мокрого асфальта?

– Вроде бы, – Рязанцев несколько сбавил тон, успокоился, видно почувствовал, что перегнул палку, все-таки здесь не митинг и не прямой эфир, – мы говорили об этом, она просила у меня денег, она буквально заболела этой машиной, именно «Фольксвагеном-гольф», но я считал, что одного автомобиля вполне достаточно.

– И денег не дали? – уточнил Арсеньев.

– Разумеется, нет. Сегодня очередная шуба, завтра машина, послезавтра браслет из платины с бриллиантами, потом костюм от Шанель. Так же невозможно, я все-таки политик, а не бандит.

– Но машину она купила?

– Заказала перегонщику из Гамбурга, именно «Фольксваген-гольф». Потом ей захотелось норковую шубу, она ее купила, это я знаю точно. А вот про машину ничего определенного вам сказать не могу. Почему вас это вдруг так заинтересовало?

Саня не успел ответить.

– Женя, можно тебя на минуту? – громко и обиженно произнесла Лисова, которая все еще стояла в дверном проеме.

– Да, Света, я тебя слушаю.

– Нет, я могу сказать только наедине. Это очень важно.

– О Господи, – простонал Рязанцев, неохотно поднялся и вышел в коридор. Лисова закрыла дверь.

На веранде воцарилась тишина. Арсеньев встретился взглядом с Машей, она ему улыбнулась.

– Меня зовут Александр Юрьевич Арсеньев, – представился он.

– Да, я уже знаю. Очень приятно, – она провела рукой по своим светлым стриженым волосам, Саня вдруг подумал, что она подстриглась так коротко совсем недавно и все не может привыкнуть, – Мери Григ.

– Мери? А почему Евгений Николаевич называет вас Машей?

– Для конспирации. На самом деле ему так проще, – она опять улыбнулась, мягко, сонно, и повертела головой, разминая затекшую шею. – Вы тоже можете меня так называть. А еще лучше по имени-отчеству. Моего папу звали Эндрю, по-русски это Андрей. Вот, пусть я буду Мария Андреевна. Мне нравятся ваши отчества, ни у кого больше их нет.