Невероятная очевидность чуда

Потому что он бы сам понесся выяснять у Митрича, в чем проблема с передачей. И думаю, разобрался бы. А тут…

– Это по нашим с вами представлениям поступить так было бы логичнее и эффективнее всего для дела, – разъяснил ему Данич. – Поставили на вид «старшему», тот вштырил подчиненному, и «почта» заработала дальше, не заметив потери одного нерадивого звена. А для этой организации подробности сложившейся ситуации не имеют значения: если случился прокол на каком-то этапе, то они ликвидируют всю цепочку.

– То есть и того перца, что не гражданин, они тоже устранят? – спросила Ева.

– Следим за событиями, – коротко ответил Данич.

В этот момент у него в кармане зазвонил сотовый. Константин Алексеевич кивнул, извиняясь перед собеседниками, достал смартфон и молча выслушал то, что ему сообщили.

– Ладно, – устало вздохнув и убирая трубку обратно в карман, закруглил их беседу Данич. – Спасибо огромное за ужин, вы даже не представляете, как он мне пришелся вовремя и буквально спасительно. С утра ничего не ел.

– Не нашли? – спросила Ева.

– Нет, то, что мы ищем и подозреваем, не нашли, – подтвердил он ее догадку, поднимаясь из-за стола. – Ну что ж, будем работать дальше. – И совсем другим, деловым тоном отдал распоряжения: – А вы оба, пожалуйста, будьте повнимательней, думаю, дня два на всякий случай надо бы оберечься, хотя вряд ли вам что-то угрожает, но все же. Председателя я вашего уведомлю о смерти Митрича, как и полицию. Но дело это остается нашим, так что вас они тревожить не станут.

– А протоколы там всякие? Подписки? – подивилась Ева, поднимаясь со своего места следом за гостем.

– Это обязательным порядком, но завтра и…

– Да-да, мы в курсе, – перебила его Ева. – Подписка о неразглашении и ознакомление, «в части нас касающейся», и…

– Стоп! – вдруг громко произнес Орловский.

И Ева с Даничем, повернув одновременно головы, недоуменно посмотрели на него.

– А почему он тонул? – задал Орловский вопрос без конкретного адресата, скорее себе самому, и спросил вдогонку первому вопросу: – Что он все-таки делал там, на берегу речки?

В одну секунду подполковник Данич преобразился из расслабленного, замученного службой человека в собранного, опасного хищника. Черты его лица заострились, взгляд стал цепким, острым и пугающе изучающим. Медленным, наполненным значением движением он склонил чуть набок голову и, посмотрев выразительно на Орловского, спросил, выделяя нажимом каждое слово:

– В каком смысле тонул? Где тонул? На какой речке?

– Упс-с-с… – произнесла Ева тоном большого попадания и, скривив покаянное выражение, призналась: – Я забыла.