Невероятная очевидность чуда

– Еще отвара? – спросила Ева, сбивая с тяжкой, болезненной темы подполковника."

"– Да, Ева Валерьевна, не откажусь, – принял ее предложение Данич и усмехнулся, поблагодарив, видимо, за то, что она тактично закрыла тему: – Спасибо.

Константин Алексеевич отхлебнул из кружки, взял лепешку с блюда, откусил, прожевал и оценил.

– Очень вкусно, – и вернулся к разговору: – А что касается вашего замечания, Ева Валерьевна, так тут все просто: скорее всего, он лично ни с какими заказчиками и уж тем более с этими арабами не общался. Неужели вы думаете, что этот ваш Митрич до сих пор свободный орел в своей деятельности?

– В смысле-е… как это говорят, «ходит под кем-то»? – не поняла Ева.

– Ну, где-то так, – кивнул Данич, дожевал с нескрываемым удовольствием лепешку, запил парой глотков отвара, поставил на стол кружку и объяснил свою мысль: – Это в восьмидесятых годах еще можно было заниматься подобного рода деятельностью всего лишь под негласным присмотром органов. Ну мужичок ссуживает деревенских жителей и загулявших в выходные и праздники рыбачков денежкой под процент и небольшой залог, ну передает он, как «почтальон», условно говоря, «любовные послания» и подарки-сюрпризы в виде небольших посылочек людям, так прибыток с этих услуг невелик, а мужичок еще и сливает важную инфу органам. Все довольны. И в начале девяностых, имея братков на прикорме, он был интересен и удобен братве и ОПГ как передаточный пункт запрещенных к перевозке предметов и писем-телеграмм, да еще и отстегивал им положенный процент со своего дохода. А вот в нулевых и десятых годах, и уж тем паче сейчас, ситуация кардинально иная. И если еще денежку малую он может сшибать с процентов, все так же занимая гражданам деньги, то его функции «почтальона» уже выходят на уровень, приближенный к тяжким преступлениям и терроризму. Сами посудите: кому сейчас могут понадобиться анонимные послания, посылки и передачи? На низовом уровне обычных граждан – никому. Для этого существуют соцсети и анонимные ники в них, а еще доставщики разного рода и тому подобное, пользуйся – не хочу, была бы фантазия. А вот бумажные послания из рук в руки и посылки с содержимым, которые невозможно перевозить и отправить обычным образом, а только через сеть таких вот «станций», иногда раскинутой и на несколько стран, на которых работают подобные «почтальоны», как ваш Митрич, – это уже игры серьезных дядечек и совершенно иные расклады. И Митрича благополучно встроили в эту систему с его лесным «почтовым» ящиком, поставив под руку криминальных деятелей.

– На «пенсию» уйти и закончить с криминальным бизнесом, я так понимаю, Митрич не захотел, а включить критическое мышление не сумел, – продолжила его мысль Ева.