Что-то в большом городе (СИ)

От этого тихого и практически умоляющего испуганного голоса Герман похолодел. Как он умудрился все испортить в каких-то десять минут?! Как он позволил случиться тому, что на него с ужасом смотрит женщина, которую он… которая уже так глубоко вошла в его жизнь?!

Герман всегда тщательно взвешивал свои решения. Но точно так же он знал, что бывают ситуации, когда нужно действие. Мгновенное действие здесь и сейчас. Поэтому он в несколько шагов преодолел пространство между ними и быстро привлек Марьяну к себе, прижал ее голову к своему плечу.

– Тихо-тихо-тихо… Я никогда не обижу тебя. Прошу, не бойся меня.

Она замерла в его руках. А потом закинула руки ему на шею – и отчаянно разрыдалась.

Никогда бы не поверил, что будет радоваться женским слезам. Пусть плачет. Только бы не смотрела на него с ужасом.

Марьяна плакала, как казалось Герману, долго, а потом вдруг заговорила – заикаясь и часто перехватывая воздух ртом.

– Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь! Ты хоть представляешь, что ты сделал с Костей?!

– А при чем тут Костя? – Герман аккуратно гладил ее по голове.

– Ты лишил его матери.

– Марьяна…

– Ты не дал мне уйти, так что слушай! – она вдруг резко вырвалась из его объятий – и теперь стояла перед ним, с красным опухшим носом и потеками туши. Но ее решимости это нисколько не умаляло. – Я понятию не имею, что у тебя случилось с этой женщиной. Ее звали Лина, верно? – Герман ошарашенно кивнул. Она и ЭТО знает?! – Плевать, что произошло между двумя взрослыми людьми. Даже если она тебе изменила. Даже если она тебя ограбила. Даже если она изрезали все твои трусы маникюрными ножницами. Что бы между вами ни случилось – как ты мог лишить ребенка матери, Герман?! Прочерк в свидетельстве о рождении, ни фотографии, ничего, даже имя – случайно у тебя вырвалось! Ты не понимаешь, как это жестоко, Герман?! Ты ограбил собственного сына!

Он тяжело вздохнул. Вся его злость вдруг куда-то делась. Значит, это все из-за Кости? Господи… В голове вдруг оформилась очень простая мысль. А, может, и правда, пришло время достать этот мешок с костями на белый свет и перетряхнуть? Герман вдруг понял, что если он и готов кому-то рассказать все это – то ей. Марьяне.

Он взял ее за руку.

– Пойдем.

– Куда?

– Пить ром и разговаривать.

Марьяна икнула. Свободной рукой провела по лицу, уставилась на черные следы на своей ладони.

– Скажи честно – я похожа на пугало?

– Ничего, у меня крепкие нервы.

Марьяна как-то дернула щекой – будто хотела усмехнуться, но у нее это не получилось.

– Ты иди, Герман. Я сейчас высморкаюсь и умоюсь – и приду.

***

– Герман, второй вечер подряд пить ром – это похоже на алкоголизм.

– Извини. На трезвую голову я вести такие разговоры не готов.