Что-то в большом городе (СИ)

– Герман! – Марьяна понимала, что вот теперь все вывешенные запретительные флажки не просто красные, они еще и мигают, горят. Что все вопит о том, что это и в самом деле табу. Только ей уже плевать!

– Не смей в это лезть, – отчеканил он.

– Да почему?! Что это за такая страшная тайна Синей Бороды?!

Он резко встал и навис над Марьяной.

– Я сказал тебе – не лезь! Что тут непонятного?! Не лезь. Не суй свой нос, куда не просят!

Эти слова он проорал. Марьяна даже представить не могла, что Герман умеет орать. Но он умел. Стоял над ней, нависал, тяжело дыша и сверля ее темным взглядом. Лицо его было искажено почти до неузнаваемости гримасой ярости.

И тут Марьяне стало страшно. Жутко по-настоящему. Вчера она наблюдала за последствиями того, что кто-то хотел ей зла. Сегодня она видела перед собой человека, который был готов ей это зло причинить. Прямо здесь и сейчас. Если она не сделает так, как он хочет.

Марьяна резко отодвинулась вместе со стулом и встала.

– Я поняла, – она старалась не смотреть на Германа. Марьяна чувствовала, что подбородок дрожит. Вчера она целовалась с этим мужчиной, сегодня – панически его боится. – Я все поняла. Я больше никогда не буду интересоваться тобой, Герман. Ни тобой, ни твоей жизнью. А теперь, с твоего позволения…"

"Резко обогнув его, Марьяна почти бегом бросилась в гостевую спальню. Ее сумочка там, верхняя одежда и обувь в холле.

Все, к черту из этого дома, прочь от этих Таммов, от которых просто не знаешь, чего ждать. Она забудет их как страшный сон, она…

Не тут-то было.

– Никуда ты не пойдешь.

Марьяна уставилась на выставленную попрек дверного проема руку.

– Будешь удерживать меня силой?

– Марьяна, включи логику.

– А ты? Ты не хочешь включить логику? – Марьяна чувствовала, что у нее все сильнее начинает дрожать подбородок. Нет, нельзя плакать, только не это. – Не смей меня удерживать. Не смей на меня орать. Я тебе не игрушка!

– Марьяна… – он шагнул к ней, но она отступила и вытянула перед собой руки. – Не смей! Не смей ко мне приближаться!

***

Она его боится. Он сегодня думал о том, что не хочет, чтобы Марьяна видела еще раз свою квартиру в разгромленном состоянии. Не хочет, чтобы она еще раз испугалась. А сейчас она стоит, вытянув перед собой руки, глаза ее широко раскрыты, дышит глубоко и… Это страх. И страх этот вызвал он сам. Герман вспомнил свой крик, то, как едва не схватил грубо Марьяну в приступе ярости. И все из-за Лины. Из-за этой чертовой давнишней истории. Когда же она его отпустит, а?..

– Послушай… – он сделал еще один шаг. Это было опрометчиво. Марьяна снова отступила назад, пока не уперлась спиной в стену.

– Пожалуйста... – она всхлипнула. Потом шмыгнула и как-то по-детски вытерла лицо рукавом. – Пожалуйста, не трогай меня.