Чижик - пыжик

Когда отъебешь пидора, становится легче, когда бабу, становишься легким. Слабый сквозняк — и меня унесет с кровати. Ира падает на меня, чтобы не сдуло, облизывает. Только бы не начала в любви объясняться: нет ничего скучнее после ебли. Это как предлагать что-нибудь вкусное обожравшемуся человеку.

Выручил меня Псевдочехов, позвонив по телефону.

— Надо встретиться, сейчас, — сообщает он. — Я буду в сквере.

— Хорошо, — сказал я и бросил трубку.

— Что-то случилось? — спрашивает Ира. В ее голосе больше огорчения, чем сочувствия или любопытства.

— Да. Один тип проведал, что меня сейчас будут напрягать, и решил спасти, — отшутился я и шлепнул ее по жопе, чтобы слезла с меня.

Десантница — с хуя без парашюта прыгает. Она стоит с расставленными ногами, надевает халат, и видна раздвоенная мочалка со слипшимися в сосульки волосами. Когда я вижу пизду, всегда вспоминаю Таньку Беззубую. Встретиться с ней не хочу, уверен, что разочаруюсь. Пусть уж лучше остается ярким воспоминанием юности.

Ира направляется в ванную и я говорю ей вслед:

— Конечно, — бросает она и верит сама себе.

В ожидании, пока она освободит ванную, я прикидываю хуй к носу: что приготовил для меня наводчик? Как и большинство воров, я многостаночник, хотя, конечно, предпочитаю работать по родной — домушником. Ладно, встретимся, узнаем. Главное — не суетиться. Для меня на всю жизнь примером спокойствия служит случай с Вэкой. Мы с ним возвращались с загородного пруда, дорога шла между собственными домами. В палисаднике одного ухоженного дома росла малина. Вэка открыл калитку и зашел как к себе во двор. Цементированная дорожка, ведущая от калитки к дому, делила палисадник на две части: узкую, в которой стояла серо-коричневая деревянная будка сортира с сердечком, вырезанным в верхней части двери, и широкую, в которой росла малина и земляника. Последняя уже отошла, так что мы занялись малиной. Вэка поклевал немного и пошел в сортир побомбить. Собака учуяла его со двора, залаяла. Выбежала хозяйка — пожилая распатланная тетка — и подняла хай. Я отбежал подальше от ее дома. Стою посреди улицу, жду кореша и слушаю ее культурную речь. В России культура, так это культура — что ни слово, то еб твою мать! Орет она себе, вдруг откуда ни возьмись появился в рот ебись — Вэка вывалил из сортира, застегивая потертые джинсы. Он строго произнес:

— Дай пройти, бабка.

Она отошла от калитки, продолжая орать на меня:

— …сука, падла, в жопу хуй!..

Тут она заткнулась и уставилась на Вэку, который спокойненько дотопал до меня, и мы пошли вместе.

— Еб твою в бога душу мать!.. — понеслось нам в спину.

Руссиш культуриш? А хули ж!

— Соси хуй и не тоскуй! — пожелал ей на прощанье Вэка.

От воспоминаний детства у меня разыгрался аппетит и я пошел на кухню.