Черный Отряд

Я попытался представить ее в образе Белой Розы и не смог. Она для нее не подходила.

На следующем круге сдавал Рассол. Ильмо попытался закончить, имея восемнадцать, но Одноглазый, взяв себе карту, его переплюнул и выиграл с семнадцатью. Я сгреб карты и стал тасовать."

"– Ты уж постарайся, Костоправ, – подзуживал меня Одноглазый. – Кончай дурака валять. Видишь, мне пошла карта. Сдай-ка мне тузы и двойки, – Пятнадцать очков и меньше означали автоматический выигрыш, равно как сорок девять и пятьдесят.

– О, извини. Я поймал себя на том, что воспринял эти предрассудки мятежников всерьез.

– Верно, это прилипчивая чепуха, – подтвердил Рассол. – Рождает элегантную иллюзию надежды. – Я нахмурился, глядя на него. Его ответная улыбка оказалась почти застенчивой. – Трудно проиграть, когда ты знаешь, что судьба на твоей стороне. А мятежники это знают. По крайней мере, так говорит Ворон.

– В таком случае нам придется изменить их мысли.

– Не получится. Разгроми их сто раз подряд, а они все будут идти и идти. И именно по этой причине их пророчество исполнится.

– Тогда, – буркнул Ильмо, – нам нужно сделать нечто большее, чем просто разгромить их. Нам нужно их унизить.

Под словом нам он подразумевал всех, кто воевал на стороне Госпожи.

Я швырнул восьмерку в очередную из бесчисленных куч битых карт, ставших вехами моей жизни.

– Что-то мне начинает надоедать.

Меня снедало беспокойство. Хотелось заняться хоть чем-нибудь. Чем угодно.

– За игрой время идет быстрее, – пожал плечами Ильмо.

– Верно, это и есть настоящая жизнь, – поддакнул Гоблин. – Сидишь себе и ждешь. Сам вспомни, много ли мы так сидели за все эти годы?

– Я специально не подсчитывал, – буркнул я. – Но в карты мы играли больше, чем занимались другими делами.

– Ха! – воскликнул Ильмо. – Я слышал чей-то голосок. Он утверждает, что мои овечки заскучали. Так. Рассол, тащика мишени для стрельбы из лука и… – Его слова утонули в дружном стоне.

У Ильмо есть универсальный рецепт против скуки – тяжелые физические упражнения. Если человека прогнать через его дьявольскую полосу препятствий, он или умирает, или излечивается.

Рассол, издав полагающийся в таком случае стон, дополнил свой протест и словами:

– Мне все равно придется разгружать фургоны, Ильмо. Парни уже вот-вот вернутся. Если ты хочешь, чтобы бездельники поразмялись, отдай их лучше мне.

Мы с Ильмо переглянулись. Гоблин и Одноглазый встревожились. Как, они еще не вернулись? Фургоны должны были приехать еще до полудня. Я-то думал, что парни давно отсыпаются. Те, кто отправляется в «турнепсный патруль», до конца дня больше не работники.

– Я думал, они давно уже здесь, – сказал Ильмо.

Гоблин махнул рукой в сторону кучки битых карт. Его карты на мгновение зависли в воздухе.