Черный Лев

Вечером того же дня, на прощальном пиру, не многие могли похвастаться такой телесной чистотой, как эти двое.

Главный сокольничий короля принес в зал несколько соколов, и после первых двух блюд громко зазвучали трубы. Слуги притащили в зал дюжину гигантских пирогов. Едва их разрезали, к потолку взвились стаи живых птиц. Поднялась суматоха, сопровождаемая рукоплесканиями и криками. Соколы набросились на беззащитных птиц, и гости, прикрывая руками головы, с опаской поглядывали на хищников.

Наконец все закончилось, соколов убрали, но в зале по-прежнему царило волнение. Теперь гостей развлекали танцовщицы, и шутки становились все громче и грубее.

Лайонин слишком много выпила, и теперь у нее кружилась голова. Она попросила воды, чтобы разбавить хмельной напиток.

– Сейчас. Мил-лорд Ранулф, дайте жене в-воды.

Озорно блестя глазами, король Эдуард передал графу серебряный кувшин. Ранулф, поколебавшись, залихватски ухмыльнулся:

– Понимаю, о чем вы, сир. Немного воды действительно не помешает.

Разбавленное вино почему-то не показалось Лайонин слабее. Но головокружение вовсе не было неприятным. Глядя на Ранулфа, она словно забыла об окружающих. Но тут ее внимание привлек какой-то шум. Подняв голову, она увидела, как незнакомый рыцарь схватил танцовщицу, сорвал с нее тунику и зарылся лицом в слишком полные груди."

"Все чувства Лайонин воспламенились. Она провела языком по кончикам зубов, наслаждаясь острыми краями. Пальцы зудели и ныли, как обожженные. Изучая профиль Ранулфа, она страстно желала припасть губами к его шее, ощутить вкус кожи.

– Уорбрук! – позвал кто-то, перекрывая шум. – Позаботься о жене. Кажется, «вода» короля не утолила ее жажды.

Медленная улыбка растянула губы Ранулфа. Он хотел поцеловать руку Лайонин, но чуть нахмурился, когда она решительно положила ладонь на его губы. Не колеблясь, он встал и подхватил ее на руки. Лайонин что-то пробормотала, но Ранулф, игнорируя взрывы смеха за спиной, понес ее в спальню.

Позже она так и не смогла ясно припомнить все события той ночи. Ей казалось, что не успела захлопнуться дверь, как они оказались на постели, совершенно обнаженные. Она еще помнила, что боролась с Ранулфом и он позволил ей победить. Наконец она удовлетворилась тем, что осыпала жадными поцелуями тело мужа. Когда он пытался притянуть ее к себе, она его отталкивала, пока все же не смилостивилась, готовая принять в себя жаждущую плоть. Но при этом охала и смеялась, зная, что получила власть над ним и победила, чего не удавалось ни одному противнику. Гладила, ласкала и даже царапала мужа.

Он почти неистово бросил ее на спину. Их ласки были буйными, неукротимыми, как штормовые волны. Гремел гром, сверкали молнии, бушевал ветер.