Черная башня

Навредит он или поможет, если спросит у нее самой?

Голос Дженни Пеграм стал сильнее и увереннее. Подняв левую руку, она принялась причесываться, завесив лицо волосами.

— Я никому здесь не нужна. Все меня презирают. Никто не хотел, чтобы я сюда приезжала. Я и сама не хотела. Вы могли бы мне помочь, но вам тоже нет до этого дела. Вы даже слушать меня не хотели.

— Пусть доктор Хьюсон отвезет вас к психиатру, ему и изливайте душу. Психиатрам платят за то, что они слушают самовлюбленных невротиков. А мне — нет.

Закрыв за собой дверь, Адам пожалел, что ответил так злобно. Впрочем, он знал, что его спровоцировало: внезапное воспоминание о съеженном, уродливом теле Грейс Уиллисон в дешевой ночной рубашке. Хорошо, подумал Дэлглиш в припадке отвращения к себе, что он решил уйти с работы, раз жалость и гнев могут настолько вывести его из душевного равновесия. Или все дело в Тойнтон-Грэйнж? Это место определенно действовало ему на нервы.

Он быстро зашагал по коридору. Дверь комнаты, соседней со спальней Грейс, отворилась, и коммандер увидел Урсулу Холлис. Она поманила его и откатила кресло, освобождая проход.

— Нас попросили ждать у себя. Грейс умерла.

— Да, я знаю.

— Что с ней? Что случилось?

— Еще никто не знает. Доктор Хьюсон назначил вскрытие.

— Она не покончила с собой?

— Не знаю. Нет, похоже, мирно скончалась во сне.

— Вы имеете в виду, как отец Бэддли?

— Да, совсем как отец Бэддли.

Они помолчали, глядя друг на друга. Дэлглиш спросил:

— Вы ничего не слышали этой ночью?

— О нет! Ничего! Я спала очень крепко после того, как Хелен побывала у меня.

— Вы бы услышали, если бы она позвала или кто-нибудь к ней зашел?

— Да, если бы сама не спала. Иногда Грейс так храпела, что я заснуть не могла. Но я не слышала, чтобы она звонила, и отключилась она раньше. Я выключила свет примерно в половине первого и, помню, еще подумала, что у нее совсем тихо.

Дэлглиш двинулся к двери, однако там помедлил, чувствуя, что Урсуле не хочется его отпускать.

— Вас что-то тревожит?

— Нет-нет! Ничего. Нервничаю из-за Грейс от незнания. Все так загадочно. Так ведь сделают вскрытие… В смысле, уж вскрытие-то покажет, от чего она умерла.

— Да, — ответил он без особого убеждения, словно пытаясь ободрить себя, а не ее, — вскрытие покажет.

VIII"

"Джулиус в одиночестве ждал его в холле у главного входа, и вместе они вышли из Тойнтон-Грэйнж навстречу ясному утру. Шагали молча, чуть поодаль друг от друга, словно связанные невидимой нитью: каждый погружен в свои мысли, глаза устремлены на каменистую тропку. Дэлглиш был рад, что его спутник молчит. Он думал о Грейс Уиллисон, пытался понять и проанализировать истоки собственного беспокойства и тревоги—эмоций, которые казались ему чуть ли не до извращения нелогичными.