Череп под кожей

Она улыбнулась, подумав об этом, выключила свет и постаралась расслабиться и снова заснуть.

Но ей это не удалось. Проснувшись, она испытывала беспокойство. Ее мозг занялся кошмарами и тайнами, связанными со смертью Клариссы. Одна картина всплывала за другой, она не хотела их видеть, но они настойчиво появлялись перед ней, разрозненные по времени, но чудовищно четкие: тело Клариссы в атласном халате, тускло светящееся под алым балдахином; Кларисса, которая всматривалась в водоворот Дьявольского котла; стройная Кларисса, расхаживающая по террасе; бледная как привидение Кларисса, стоявшая на пирсе и протягивавшая вперед руки в знак приветствия; Кларисса, стирающая макияж и повернувшаяся к Корделии с одним ненакрашенным и уменьшившимся глазом, взгляд которого был странным, диссонирующим и словно выражал печальный упрек."

"Последняя картинка так и стояла у нее перед глазами, как будто рассудок не хотел ее отпускать. В ней было что-то важное, что-то, что ей следовало знать или помнить. А потом ее осенило. Она снова увидела туалетный столик, ватные шарики, перепачканные косметикой, маленькие ватные подушечки, рассыпанные на красном дереве, в пятнах от туши. Кларисса пользовалась специальным лосьоном для снятия макияжа с глаз. Но этих подушечек не было на туалетном столике, когда обнаружили тело. Быть может, она не потрудилась снять макияж. Смог ли патологоанатом установить этот факт, при том что ее лицо так пострадало? Но с какой стати ей смывать пудру и тональный крем, оставляя густой макияж на глазах, тем более если она намеревалась полежать с влажными подушечками на веках? Возможно ли, что она не стерла косметику потому, что ждала посетителя, и именно этот загадочный посетитель сделал это, прежде чем превратил ее лицо в кровавое месиво? И это означало, что она ждала мужчину. Тайным посетителем, вероятнее всего, был именно мужчина. Да, Кларисса слишком переживала за свою внешность, чтобы позволить себе предстать без макияжа даже перед женщиной, только вот женщина, скорее, знала бы о специальных подушечках. Толли, конечно же, знала. А Роума? Роума не пользовалась тушью для ресниц и, учитывая нервозность и нехватку времени, едва ли успела бы изучить все бутылочки на туалетном столике. Вероятнее всего, такую ошибку мог совершить мужчина, за исключением, пожалуй, Айво, который хорошо разбирался в особенностях нанесения театрального грима. Но больше всего ее удивляло молчание Толли. Должно быть, полицейские задавали ей вопросы насчет косметики и уточняли, все ли на туалетном столике выглядело как обычно. А это означало, что Толли решила придержать язык. Почему и ради кого?

Теперь уже было невозможно заставить себя уснуть.