Череп под кожей

Ноги его подкосились, и Эмброуз с Саймоном подошли ближе, поддерживая оседающее тело. Он попытался сфокусировать взгляд на юноше, потом выплюнул прямо из горла несколько слов, нечетких, едва походивших на английскую речь, однако его последняя реплика прозвучала достаточно разборчиво:

– Бедняга. Боже, но какая же она была сука!

Больше никто ничего не сказал. Эмброуз и Саймон вместе оттащили его к двери. Теперь он не сопротивлялся, а вел себя как послушный ребенок.

После их ухода двое мужчин и Корделия минуту просидели в тишине. Потом сэр Джордж встал и закрыл окна. Шум моря затих, а дико пляшущее пламя свечей успокоилось и стало ровным. Вернувшись к столу, сэр Джордж взял яблоко и сказал:"

"– Удивительный человек! В военном училище Сандхерст у нас был парень, который пил примерно так же. Он мог месяцами оставаться трезвым, а потом неделю ходить как помешанный. Его зацепило торпедой в Средиземном море зимой сорок второго. Погода тогда выдалась ужасная. Его подобрали с плота через три дня. Он выжил один из всего экипажа. И объяснил это тем, что замариновался в виски. Думаете, Горриндж дает Мунтеру ключ от винного погреба?

– Полагаю, что нет. – Похоже, Айво развеселился.

Сэр Джордж заметил:

– Исключительно удобно: дворецкий, которому нельзя доверить ключи. И все же, наверное, какую-то пользу он приносит. Он явно предан Горринджу.

Айво спросил:

– Что с ним случилось? Я имею в виду вашего друга.

– Он умер, упав в свой собственный бассейн. Туда, где было неглубоко. Разумеется, в тот момент он был пьян.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем вернулись Эмброуз и Саймон. Корделия удивилась бледности юноши. Только лишь участие в обезвреживании пьяного мужчины не могло настолько его ужаснуть. Эмброуз сказал:

– Мы уложили его спать. Надеюсь, он успокоился. Приношу свои извинения за этот выпад. Я и не представлял, что Мунтер способен на столь зрелищное представление. Кто-нибудь может передать мне корзину с фруктами?

После ужина все собрались в гостиной. Миссис Мунтер так и не появилась, и они сами наливали кофе из стеклянного кофейника, стоявшего на буфете. На небе сияла полная луна, и весь горизонт заволокло серебристой дымкой, а несколько звезд в вышине пронзили черно-синее полотно ночного неба. На море бушевал шторм. Было слышно, как буруны разбиваются о каменную пристань, а вдалеке шепчут волны, с шипением лаская галечный пляж. Единственным лишним звуком были приглушенные шаги. Здесь, в тишине, подумала Корделия, легко поверить в то, что ничто не имеет значения: ни жизнь, ни смерть, ни насилие, ни боль. Вид месива из плоти и запекшейся крови, которое когда-то было лицом Клариссы, казалось, вечно будет стоять у нее перед глазами. Но теперь этот образ стал нереальным, словно из другого измерения.