Болевой порог. Вторая чеченская война

По окончании очередного тяжелого дня нужно было успеть занять вакантное место для своей обуви. Сушили их просто – у печки-буржуйки. Но лучшие места доставались всегда лучшим, то есть старослужащим. Тут Казака спасла его коммуникабельность. Сдружившись с «черпаками» и имея перед собой конкретную цель, он сумел занять место под солнцем.

К сожалению, тут солдат переборщил с дистанцией, да так, что прожёг голенище и на правом, и на левом сапоге. Взводный, узнав о несчастье бойца, выдал ему свои старые обноски. Но Юра не хотел просто так расставаться с тем, в чем страдал полгода. Он отрезал подпорченную часть своих сапог и сшил их с сапогами офицера. Получился довольно грозный гибрид, не имевший аналогов во всем полку. Передвигаться в таких лаптях нужно было крайне осторожно, чтобы не потерять подошву на ходу. По прибытии на Кавказ его первый прыжок с бронепоезда, так сказать, не удался. Казаков по уши увяз в чеченской грязи, выползая из нее уже босиком, в одних голенищах. Стойкий, привыкший ко всем тяготам и невзгодам армейской службы боец отрыл их сапёрной лопатой и снова одел. Тут пригодилась солдатская смекалка. Для того чтобы не потерять свои то ли кеды, то ли сапоги, он надел поверх них комплект ОЗК. Перед тем как вступить в ожесточённую схватку с противником, необстрелянных солдат отправили в штаб полка. Там боевые офицеры повторно принимали экзамены.

Получив сухой паёк, в который всё так же входили килька и хлеб, Юра побрёл в палатку. Там, как обычно, у печки-буржуйки расположились дембеля, уже повоевавшие, ждущие отправки домой. Кинув вещмешок на стол, голодный и уставший боец стал думать, чем бы порезать хлеб. В руках у одного из старослужащих армянской внешности Юра увидел нож. Дождавшись, когда дембель наиграется «бабочкой», солдат молча подошел и взял так необходимый ему предмет. Из буханок хлеба, который мы получали, можно было построить блокпост и не бояться пуль боевиков. Поэтому сказать, что хлеб был черствым, – это не сказать ничего. При нарезке не без труда второго куска хлеба металл просто лопнул, застряв в буханке. Казаков округлил глаза, успев подумать о том, что чёрная полоса его жизни уж както долго тянется. Не успев оправиться от этой тяжёлой мысли, боец получил довольно ощутимую зуботычину от обладателя злосчастного ножа.

– Ах ты урод. Я этот нож на зачистке нашел! – закричал дембель и хлестнул Юру по лицу ладонью.

– Я не виноват, что мой хлеб и твой нож дерьмо, – оправдывался Казак, уклоняясь от ударов.

Ему хотелось вырубить армянина, но здравый смысл подсказывал бойцу обратное. За спаррингом не без интереса наблюдали дембеля.