Няня из Чайноботтам

В этом несчастном Винки видел себя и ему вдруг подумалось, что, когда он умрет, у всех кругом тоже будет праздник.

То, что он увидел, следя за Сэмми, очень походило на театр. Театр теней.

Преодолев станцию кебов, газетчик зашел в переулок и в какой-то момент остановился у глухой кирпичной стены. Опасаясь приближаться, Винки замер в некотором отдалении. Самого Сэмми он не видел – лишь подсвеченную фонарем тень на стене. Друг кого-то ждал. И вдруг раздался скрип.

«Колёса! – понял Винки. – Я уже слышал этот скрип…»

К тени Сэмми приблизилась высокая стройная тень с темным сгустком в основании – по очертаниям Винки понял, что принадлежит она женщине, и женщина эта катила перед собой детскую коляску.

– Ты принес, дорогой? – спросила незнакомка.

Тень Сэмми ей что-то протянула.

– Я записал, мэм, как вы и просили: здесь указаны все флики, которые меня обижали.

– Ну же, юный джентльмен, – с легким укором сказала женщина, – это очень грубое слово. Тебе не стоит его произносить. Называй их «констеблями».

– Да, мэм. А вы принесли то, что обещали? Мои десять фунтов…

– Разумеется, но сперва у меня для тебя будет еще одно задание, дорогой. Подойди ближе, я расскажу тебе все.

Маленькая тень придвинулась к тени женщины с коляской, а затем…

Винки от ужаса зажал себе рот ладонью. Из большой тени-коляски вырвались другие – длинные, извивающиеся, как черви. Черные щупальца набросились на Сэмми, обхватили его. Он даже не успел вскрикнуть.

Кошмарный теневой клубок на стене шевелился – узел, в который был заключен маленький газетчик, задергался. А тень женщины казалась совершенно неподвижной – она просто ждала, когда тварь, выбравшаяся из коляски, дожрет бедного Сэмми!

Услышав стон друга, Винки отмер и сделал шаг к тому месту, где на его глазах происходил весь этот кошмар.

– Кто здесь?! – спросила женщина, пара теневых щупалец оторвалась от клубка и взмыла вверх, до самого карниза.

Винки развернулся и бросился прочь из переулка. Он мчался, не решаясь обернуться. Сердце билось где-то в горле, мысли смешались. Его гнал вперед такой страх, какого за всю жизнь он еще не испытывал.

Оказавшись на станции, Винки слетел вниз по ступеням и нырнул в подвал.

Лампа все еще горела. Но огонек уже почти скрылся в «воротничке» керосинки, запасные детали кебов почернели, их тени выросли, и впервые место, которое Винки называл домом, показалось ему темным и стылым, как могила.

Винки бросился в угол, спрятался за стоявшими там багажными кофрами и будто врос в холодную каменную стену. Отчаяние рвалось наружу криком, но горло так свело, что он не издал ни звука.

«Сэмми! Оно сожрало Сэмми! Чудовище из коляски! Оно меня почуяло… И придет за мной! Оно и меня…»

До Винки донесся звук шагов на лестнице.

«…Сожрет!»

Кто-то приближался.