Няня из Чайноботтам

Приведя его в подвал, он сказал, что тот может остаться, если ему некуда идти. И Сэмми остался – с тех пор они всегда были вместе…

Размышления Винки прервала тень. Тень прошмыгнула мимо окна – кто-то прошел там, наверху.

Винки затаился в кровати и крепко сжал край одеяла. Раздался звук шагов на лесенке, а потом скрипнула дверь.

Огонек на лампе дрогнул от прошедшего через подвал сквозняка, но не погас.

Винки повернул голову. В проеме стояла темная фигура.

– Сэмми, это ты? – дрожащим голосом спросил Винки.

– Кто же еще? – ответил пришелец и перешагнул порог.

Это и правда был Сэмми. Может, Лис и считал себя настоящим красавчиком, но Сэмми Джинкс больше подходил на эту роль. Газетчик мог бы даже стать юным актером на подмостках какого-нибудь театра, на него частенько заглядывались девчонки и из-за картинной внешности ему порой многое прощали. У Сэмми были открытое выразительное лицо, волосы цвета яичного желтка (из-под кепки выглядывали непослушные вихры), изогнутые брови и нос с небольшой горбинкой. Единственное, что его портило, – это привычка чесаться.

Что он тут же и сделал.

– Ты где был? – спросил Винки, пытаясь понять настроение друга – по-прежнему ли он на него злится?

Сэмми поджал губы.

– Ой да не лезь. И вообще, спи давай.

Пройдя мимо Винки, он подошел к своему гамаку и, откинув в сторону одеяло, сунул руку под наволочку. Ложиться спать Сэмми явно не собирался.

Винки не мигая смотрел ему в спину. Друг почувствовал взгляд и резко обернулся.

– Чего уставился?

– А что ты делаешь?

– Сказал же, не лезь, – грубо ответил Сэмми и спрятал что-то в карман. По характерному шуршанию Винки понял, что это бумажка, на которой Сэмми что-то записывал накануне.

Ничего не говоря, газетчик направился обратно, к выходу из подвала.

– Ты куда?

– У меня дела. Газетные. Мистер Трилби велел мне…

– Ты врешь! – воскликнул Винки."

"– А хоть бы и так. У меня важные дела – тебя они не касаются.

– Сэмми, я… Не понимаю…

Сэмми на миг замер на пороге, а затем покинул подвал. Стукнула, захлопнувшись, дверь.

– Ну нет, – прошептал Винки, – я все узнаю…

Быстро выбравшись из постели, он натянул башмаки, схватил кепку и ринулся вдогонку за Сэмми…

…Винки не особо любил театр. Точнее, думал, что не любит, поскольку в настоящем театре ни разу не был. Но он видел представления уличных кукольников, и, в отличие от прочих детей, с восторгом взиравших на действо, разворачивающееся в сценическом чемодане, оно его скорее раздражало.

Особенно после пьески «Гадкий Левша», где злобные марионетки, которые демонстрировались хорошими и добрыми, шпыняли своего кукольного собрата за то, что тот был левшой, – они толкали его, лупили, а потом и вовсе прибили и похоронили на свалке сломанных игрушек. После чего устроили веселый праздник.