Няня из Чайноботтам

Сухощавая старушка в очках с толстыми стеклами высунула из окошка руку и ткнула пальцем в пришвартованный неподалеку дирижабль.

– Если вы видите «Воблиш», мистер Лоусон, значит, вашу газету привезли. Можно было уже запомнить за все те годы, что вы заглядываете в мою будочку.

Констебль на отповедь газетчицы не обиделся: мадам Пеннифер была известной ворчуньей.

– Тогда я хотел бы получить свой номер «Мизантрополиса», – сказал он, вручив ей фунт. Следя за тем, как женщина достает из стопки газету, констебль кивнул на мухоловку в горшке, стоявшем на полке за ее спиной. – Вы еще не избавились от этого сорняка?

– С чего бы это? – возмутилась мадам Пеннифер.

– Ну, после того, что произошло у канала, многие выбрасывают свои мухоловки.

– Бестолочи выбрасывают. А я не верю тому, что пишут в газетах. Забирайте «Мизантрополис» и не задерживайте очередь, мистер Лоусон.

Констебль хмыкнул и, свернув трубочкой газету, сунул ее под мышку. Уступив в очереди место автоматону, который, по всей видимости, явился за журналом «Шестеренка», освещавшем новинки в мире механики и изобретений, Лоусон направился в свой любимый паб.

Обогнув станцию дирижаблей, он перешел мостовую и остановился у редакции «Сплетни». Констебль привычно задрал голову и недолго понаблюдал за чем-то, что пряталось среди труб на стене здания под крышей, после чего тяжко вздохнул и пошагал по тротуару дальше, в сторону темнеющей арки проложенного прямо сквозь дом трамвайного тоннеля.

Нырнув в него, он погрузился в темноту, кое-где слегка подернутую пятнами света от газовых фонарей, которые висели над головой.

До паба «Подвальчик Понтабрюха» идти было недалеко – его дверь выходила прямо в тоннель.

Стоило Лоусону войти в паб, тут же звякнул колокол над стойкой и раздался возглас хозяина:

– Эгей, пьяницы, оторвитесь от кружек! К нам заглянул сержант Лоусон! Человек, когда-то изловивший всех злодеев Золотого Века! Предлагаю выпить в его честь!

Сидевшие за столиками по углам пьяницы в ответ лишь что-то забурчали, кто-то безразлично махнул рукой.

Подойдя к усатому толстяку в переднике, Лоусон проворчал:

– Я изловил не всех, мистер Фиббс. Один ускользнул. К тому же я ведь давно не сержант.

Хозяин паба добродушно улыбнулся.

– Для меня вы всегда останетесь сержантом, мистер Лоусон. Я ведь помню, как вы спасли меня, когда я был ребенком, – вырвали из кривых лап Мадам Вороны.

Старому констеблю было приятно, что хоть кто-то в этом дрянном городе ценит его заслуги, но из скромности сказал:

– Не обязательно каждый раз, как я появляюсь, звонить в колокол, мистер Фиббс.

– Обязательно. Вам как всегда, сэр?

Лоусон кивнул и сел за столик у окна. Из-за темноты тоннеля казалось, что на улице стоит глубокая ночь.