Няня из Чайноботтам

Было ясно, что Блохх отправил их вместо того, чтобы явиться самому, потому что заранее знал мой ответ. Он провел эксперимент: устоят ли его куклы перед светом «люминатора». Не устояли.

– Живые куклы обладают личностями и неким подобием человеческого сознания, – сказал доктор. – Вероятно, это и стало причиной…

– Плевать на дрянных кукол! – перебил Хоппер. – Мы так и не узнали главного – имя того, на кого охотится Няня. Все было бессмысленно! Я думал, что Удильщик выдаст, где находится ее логово. Но очевидно, что он не знает! Проклятье! Плешивая задница!

– Никаких ругательств в этом доме, констебль! – строго сказал доктор Доу и повернулся к Удильщику: – Мистер Боттам, Няня ведь знала убийцу. Видимо, тот представился ей под вымышленным именем, но, может, она вам его описала?

– Нет. Да и за пятнадцать лет, думаю, он изменился. Мне известно только его прозвище. Няня подслушала, как называл его подельник.

– И как же?

– Ворон.

Джаспер потрясенно распахнул рот.

– О нем писал мистер Блохх! Он сказал, что я ни за что не найду Ворона! Он имел в виду убийцу!

– Осталось только понять, как нам найти этого Ворона, – пробормотал доктор Доу. – Мистер Хоппер, что с вами? Вам дурно?!

Констебль выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок. Его лицо раскраснелось, взгляд застыл, а нижняя челюсть ходила ходуном.

– Нет же! Я просто думаю – что, не видно?

– О чем думаете?

– Нам нужен констебль, так? Тот, кто служил в полиции Тремпл-Толл пятнадцать лет назад. Некто по прозвищу Ворон. Кажется, у нас есть небольшой шанс, что кое-кто знает Ворона.

– Кто?! – воскликнул Джаспер.

– Эх, – вздохнул констебль. – Вот меньше всего на свете мне хотелось бы к нему идти. Но, видимо, нет выбора. – Он глянул на доктора, перевел взгляд на его племянника. – У вас есть аллергия на нафталин?

***

После прошедшего дождя полуденный Тремпл-Толл походил на одну большую иллюстрацию к определению «грязная подметка».

Колеса экипажей разводили болото на мостовых, канавы вдоль улиц полнились бурой водой, а в некоторых лужах на тротуарах запросто можно было утонуть. Легче, казалось, снести весь Саквояжный район до основания и отстроить его заново, чем убрать все это безобразие.

С фонарных столбов, с труб и карнизов домов все еще капало, из затопленной в некоторых местах канализации вместе с зеленой жижей вытекал и мусор. Трости, туфли и башмаки джентльменов чавкали по слякоти, а дамы подтягивали подолы платьев. Впрочем, уйти чистеньким не удавалось никому – грязь перебиралась и в подъезды, и на лестницы, и в лавки с мастерскими.