Няня из Чайноботтам

Пытаясь прилепить отклеивающиеся усы, Бёрджес гнался за остальными, не замечая ползущую и подбирающуюся к нему громадную черную тень в шляпе-двууголке и с шестью блошиными ногами…

…Ни намека на ветер. Море кругом застыло, и толстый ковер пыли в темноте казался мягким и пушистым – настолько, что кому-то даже пришлось бы подавить желание сделать шаг, перелезть через леерное ограждение и спрыгнуть вниз – во всю эту мягкость и пушистость.

Кому-то, но только не Кенгуриану Бёрджесу. Он ковры не особо уважал и валяться на них не любил – все же он не кот. Да и подобный прыжок окончился бы чем угодно, но только не мягкостью.

– Изумительное, не так ли? – спросила Глэдис Пиммерсби.

– Гм… вероятно, – поежившись, ответил Бёрджес.

На такой высоте ему было крайне неуютно, и он не понимал, зачем мадам затащила его на галерею маяка. Да и вообще, сперва они, казалось, бесконечно шли по мосткам прямо в море, затем мучительно долго поднимались по ржавой винтовой лестнице снаружи маяка. Столько сил – и ради чего? Этой серости?

Мадам Пиммерсби обещала показать ему нечто такое, от чего захватывало дух, но пока что дух Бёрджеса был захвачен скукой: это ведь просто море. «Любоваться видами» он предпочитал, стоя на твердой земле, хотя, по правде, и там глазеть на окрестности ему не особо нравилось.

– Вы не задавались вопросом, Кенгуриан, откуда берется вся эта пыль?

– Нет. Откуда?

Мадам подмигнула ему.

– Никто не знает.

На миг приоткрывшаяся шкатулка любопытства Бёрджеса захлопнулась с разочаровывающим стуком.

– Многие не любят наше море, но я нахожу его прекрасным, – продолжила спутница. – Сейчас штиль, море спит, но, поговаривают, что уже через пару дней оно пробудится. Тогда к нему лучше не подходить…

«Надеюсь, к тому времени я уже вернусь в Саквояжню, где нет никаких морей», – подумал Бёрджес.

Мадам взяла его под руку и повела по галерее. Далеко внизу на берегу из тумана проглядывали крыши домов. Моряцкие кварталы напоминали россыпь огоньков. Бёрджесу они быстро наскучили, и его заинтересовали темные стекла фонарного помещения, вдоль которого они шли. На миг ему показалось, что там кто-то есть, но, приглядевшись, он с облегчением понял, что это всего лишь их с мадам отражение.

– А почему маяк заброшен?

– Ходят слухи, что Адмиралтейство разжаловало смотрителя после того, что произошло пять лет назад. Ему на смену никого так и не прислали.

– А что произошло?

– Он сел на мель.

– Он?

Мадам Пиммерсби остановилась и кивнула, указывая на что-то в море.

Бёрджес пригляделся. Сперва он принял то, что увидел, за торчащий из пыли кусок скалы, но затем до него дошло, что там, вдалеке, стоит черный пароход.

– «Гриндиллоу», – сказала мадам Пиммерсби, и он вздрогнул.