Няня из Чайноботтам

Бёрджес кивнул и, достав из кармана блокнот с карандашиком, прямо на стойке принялся составлять письмо. Его вынужденное пребывание во Фли затягивалось – нужно было сообщить сестре: пока что он по крайней мере жив и здоров.

«Дорогая Лиззи…» – начал Бёрджес и задумался: писать «пока что» перед «жив» точно не стоило – это испугает сестру. Хотя ее, вероятно, больше заботит, не забывает ли он есть и носит ли шарф, который она связала. Наверное, она очень огорчилась бы, узнав, что шарфа у ее брата давно нет, и тот, окровавленный, где-то у бедолаги Бэнкса.

– Приходил посыльный с Якорной площади, – сказала, наблюдая за ним, мадам Бджиллинг. – Принес от Глэдис Пиммерсби филе удильщика – целый фунт. Также он передал, что Глэдис зайдет вечером – якобы у вас назначена встреча.

Бёрджес оторвал взгляд от письма и тяжко вздохнул.

– Она хочет показать мне берег, – проворчал он, – хотя я и так уже на него на всю жизнь насмотрелся.

Подписав послание сестре «твой Хмырр», Бёрджес зачеркнул и исправил на «твой Кенгуриан Бёрджес», затем сложил страничку блокнота в несколько раз и засунул ее в кармашек платья куклы Лиззи-с-чердака. Опустив куклу в заранее подготовленный бумажный пакет, написал на нем адрес, после чего протянул его мадам Бджиллинг.

Дело было сделано – оставалось надеяться, что кукла хоть немного утешит Лиззи и что сестра не отлупит его ею же, как только он окажется на пороге дома.

– Я буду в своем номере, мадам Бджиллинг.

– А я пока приготовлю для вас удильщика.

– Они и правда такие вкусные, как о них говорят?

Хозяйка гостиницы вскинула палец и важно заявила:

– Я могу приготовить вкусно даже башмак!

Проверять это у Бёрджеса желания не было – он и без башмаков за сегодня предостаточно изжевал кожи, с досадой покусывая губу…

Прежде, чем отправиться к себе и в усталости свалиться на кровать, Бёрджес заглянул в каморку на лестнице и оставил там куклу. На всякий случай, чтобы адресат понял послание, сунул в руку деревянчика свернутую трубочкой записку, в которой говорилось: «Марисолт от мистера Бёрджеса из № 14. Кстати, ее зовут Джули-лодочница».

Поднявшись на третий этаж, он прошел мимо тринадцатого номера, из-за двери которого доносилась пьяная песня, перемежающаяся угрозами свернуть кому-то шею.

В душе Бёрджеса поселилось нехорошее предчувствие – от этого злыдня можно было ожидать чего угодно.

Что ж, вскоре его предчувствие грозило воплотиться в жизнь. Но пока что, не зная об этом, Кенгуриан Бёрджес вошел в свой номер и, как был, в пальто и котелке, рухнул на кровать. В тот же миг, как его голова коснулась мятой полосатой подушки, он заснул."

"Снились ему куклы, сидящие верхом на удильщиках. И сам он был такой же деревянной куклой по имени Мистер Красавчик.