Няня из Чайноботтам

Они творили немыслимые вещи…

«Ну вот, – раздраженно подумал Бёрджес, – только этого мне и не хватало…»

Мадам Пиммерсби продолжила:

– Двадцать лет назад флики взяли маяк штурмом. Одни зашли с моста, другие подплыли с моря. Пытались схватить господина Рэткоу, но он сопротивлялся и был убит.

– А его вдова? – спросил Бёрджес, глядя на одинокую черную фигуру в море.

– Спятила. И не смогла смириться с тем, что произошло. Она до сих пор считает, что ее супруг жив. Бедняжка, мне жаль ее. Думаю, она приплывает туда в надежде, что он вдруг появится.

Бёрджес отвернулся и потерял из виду вдову Рэткоу всего на миг, но, когда он снова глянул на море, там уже никого не было. Кругом лишь расстилалась пушистая темно-серая гладь. Никакой плывущей к берегу лодки он не увидел.

***

Чиркнула спичка, и огонек, дрогнув, потух.

Кенгуриан Бёрджес выругался, зажег еще одну – керосиновая лампа загорелась, осветив его номер.

Стянув пальто и котелок, он уселся на край кровати. По страничке блокнота пополз, поскрипывая, карандашик: «Маяк, “Гриндиллоу”, нарочно усадили на мель. Зачем?».

Вечерняя прогулка с мадам Пиммерсби оказалась не такой уж и бессмысленной, вот только то, что она рассказала, вызывало еще больше вопросов. Хуже всего, что в расследование мышью в щель пытался пролезть еще и злодей Золотого Века.

«Не думал, что пожалею об этом, но сейчас не хватает вечно скулящего о прошлом Лоусона. Он ведь знает о злодеях Золотого Века больше всех – лично их когда-то ловил…» – постукивая карандашом по блокноту, думал Бёрджес. Тем не менее то, что владельцем маяка был вовсе не злодей и все это просто местные байки, исключать тоже не стоило: об этих типах когда-то трубили газеты, а Бёрджес до сегодняшнего вечера не слышал ни о каком господине Рэткоу. Хотя, если этот Рэткоу и входил в число злодеев Золотого Века он мог быть известен под каким-нибудь прозвищем, как и прочие из их братии…

Бёрджеса одолевали сомнения: Рэткоу два десятка лет как мертв, но то, что его имя вдруг всплыло, точно каким-то образом связано с имеющими место событиями.

«Какое же отношение может иметь старый габенский злодей к делу Няни?..»

Сбоку что-то зашуршало, и Бёрджес повернул голову. Звук шел из-за стены.

«Крысы?»

Кто-то приглушенно чихнул. Нет уж, этот чих издала не крыса! Ему показалось, что звук шел не из соседнего номера, а будто прямо из стены.

Подойдя, Бёрджес приставил к ней ухо и прислушался. Тишина…

И тут раздался крик.

Бёрджес дернулся и повернулся к двери. Отчаянный женский крик звучал откуда-то снизу.

Швырнув блокнот и карандашик на кровать, Бёрджес выскочил в коридор и ринулся к лестнице. Из номеров выглядывали ничего не понимающие постояльцы.

На втором этаже у лестницы стояла Бланшуаза Третч.