Няня из Чайноботтам

Не сегодня и не завтра, но очень скоро. И тогда ему придется усомниться в том, что безумие и правда не заразно…

Все смолкло. Больше из-за стен не раздавалось ни звука, и тишина в тесном ходу, нарушаемая лишь шагами санитара и неотступно следующего за ним Джаспера, была настолько гнетущей, что мальчик решил ее нарушить:

– Этот доктор… Я еще не встречал таких докторов, – сказал Джаспер.

– Доктор Беннет, – хмуро ответил мистер Соломонс. – Он порой бывает… Доктор Беннет был ассистентом печально известного доктора Рауха, и тот ставил на нем свои опыты. Доктор Беннет иногда думает, что происходящее – это затянувшийся кошмар или что все кругом спят, а он единственный бодрствует.

– Очень необычно.

– Доктор Беннет изучает сны и все, что с ними связано. В его ведении наши сомнамбулисты – это…

– Я знаю: лунатики.

Они подошли к невысокой двери, но вместо того, чтобы открыть ее, мистер Соломонс внезапно развернулся и склонился к Джасперу.

– Ты что, ничего умнее придумать не смог? Строгая тетушка?

– А что? Она мне и правда позволила…

– Да не заливай, коротышка! – прервал его санитар. – Я тебе не доктор Беннет, я тут вранье от этих психов ем большой ложкой по сотне раз на дню – и сразу его различаю. Никакой ты не внук пациенту № 17/21.

– Мистер Соломонс… – начал Джаспер.

– Мне плевать, зачем он тебе понадобился. Не мое дело. Но тебе придется сунуть руку в карман – да поглубже, если не хочешь, чтобы я вышвырнул тебя за шиворот на улицу. Двадцать «пуговиц» – и я молчу.

Джаспер вздохнул: ну не могло все пройти гладко.

– Маленьких «пуговиц»? – с надеждой спросил он.

– Чего? Я тебе, коротышка, что, дешевая кабаретка? На что мне твои двадцать пенсов? Ищи фунты с воронами. Ну а если у тебя их нет…

– Двадцать фунтов! Это грабеж!

– Это чаевые."

"– Не вижу чашки чая.

– Не дерзи.

Скрипя зубами, Джаспер присел и полез в правый носок. Достав оттуда двадцать фунтов, протянул их санитару.

Тот взял потертые коричневые банкноты, осторожно их понюхал, после чего, так и не уловив ничего, что могло бы пойти вразрез с его отсутствующими моральными принципами, широко улыбнулся.

– Приятно иметь с тобой дело. Хоть в этом не сглупил – и явился сюда при «пуговках».

Мистер Соломонс спрятал «чаевые» и, открыв дверь, вышел наружу.

Джаспер поежился от мгновенно проникшей в проход сырости…

…Сад лечебницы для душевнобольных был тихим и печальным местом.

К мощеным неровным камнем дорожкам вплотную подступали похожие на громадные путаные парики заросли терновника. С высоких разлапистых деревьев обычные листья уже почти все облетели, но на некоторых нитками были привязаны листочки, вырезанные из бумаги: мистер Соломонс пояснил, что их делают пациенты. Среди деревьев замерли покрытые мхом статуи.