Бывший папа. Любовь не лечится

– Думаю, я в состоянии выполнить твою просьбу. Что-то еще?

Долгий пронзительный взгляд ледяной лазурью проникает в самую душу. Надя размышляет, будто не решается озвучить свое предложение. Терпеливо жду приговора, молча и преданно.

Делает глубокий вдох, чтобы на выдохе обезоружить меня простой фразой:

- Мы с Назаркой готовы переехать к тебе.

- Ч-что? – заикаюсь на эмоциях.

В глубине души чувствую подвох, но нас радостях отгоняю от себя любые побочные мысли. Отмахиваюсь от них, как от назойливых мух. Не важно, какие мотивы у Нади. Главное, что она и сын будут рядом со мной!

- Если, конечно, твое предложение все еще в силе, - заканчивает сиплым шепотом. Нервно заламывает пальцы, облизывает внезапно пересохшие губы и, наверное, жалеет о том, что переступила через свою гордость.

- В силе! Да, – активно киваю. – Разумеется! Можем собрать вещи прямо сегодня.

Улыбаюсь, до конца не веря своему счастью. Наверное, это сон. И пока я не проснулся, поднимаюсь, быстро целую Надю в щеку и везу ее к своей машине, припаркованной на территории центра. Сердце колотится, как сумасшедшее, мозг отключается, рациональное мышление засыпает.

В голове бьется одна единственная мысль, которая заполняет светом и теплом все мое нутро.

Они возвращаются домой! Моя семья будет со мной – и теперь я ее точно не потеряю.

Глава 15

Надежда

Больно просто находиться в этом доме. Воспоминания душат. Здесь мы с Назаром пережили целый спектр эмоций: от абсолютного счастья до уничтожающего горя. Мгновения прошлого одно за другим накатывают волнами, погружают меня в пучину чувств. Задыхаюсь, как астматик в приступе, хочу вернуться на свежий воздух, вобрать его полной грудью, опьянеть… и попытаться все забыть.

Вместо этого с силой прокручиваю колеса, вкатывая свою коляску в холл. С трудом преодолев порог, выдыхаю. Снимаю перчатки с обрезанными пальчиками, небрежно бросаю их на колени. Осматриваюсь.

В доме почти ничего не изменилось за два года, словно он застыл во времени. И от этого еще сложнее возвращаться.

Тяжело. Горько. Противоречиво.

Оборачиваюсь на осторожные шаги за спиной и бархатный, вкрадчивый голос:

- Куда ты так торопишься, Надь? Я бы помог.

- У тебя ноша ценнее, - киваю на люльку в его мощной руке. Внутри мирно спит наш сын, убаюканный дорогой и дождем.

- Своя не тянет, - довольно шепчет Назар и не может сдержать улыбки.

Он так рад, что даже не пытается скрыть эмоции под привычным ледяным панцирем. Сейчас он настоящий, уютный и… такой родной. Будто мы никогда не ссорились и уж точно не разводились.

Смягчаюсь и я, вздернув вверх края губ. С теплом обвожу взглядом крепкую фигуру мужа, спускаюсь к испещренному венами кулаку, напряженно сжатому на ручке люльки. Скользнув по личику спящего ребенка, возвращаюсь к его отцу.