Мера бытия

Приходила домой пьяная, спала или молчала. Эгоистка. От стыда за прошлое на глазах закипали слёзы злости на свою дурость. Но плакать нельзя, потому что слёзы истощают силы, которые надо беречь, чтобы записывать всё подробно. Теперь, в эту лютую зиму, распоротую морозами, все ленинградцы от мала до велика — не просто жители, они Свидетели.

Хотя от холода пальцы прилипали к клавишам пишущей машинки, Варвара Николаевна стала быстро печатать:

«20 января."

"Редактор Мария Кондратьевна сказала, что ей звонили из Смольного и приказали подать списки на эвакуацию. Мы все заволновались, радуясь, что сможем вырваться из осаждённого города. Особенно хлопотала корректор Надежда Спиридоновна, у которой трое детей.

Список получился коротким, потому что почти все сотрудники редакции умерли. Мы с Марией Кондратьевной ехать отказались. Мария Кондратьевна сказала, что здесь родилась, здесь и умрёт, а я хочу быть ближе к Серёже, потому что не могу потерять его ещё раз. Поехала только корректор. В первую очередь эвакуируют женщин с детьми.

Хотя нормы хлеба прибавили, смертность очень высока. Умирают многие. Страшно подумать, сколько трупов лежит сейчас в запертых квартирах, и обнаружить их могут только крысы. Конечно, по городу ходят бытовые бригады девушек-комсомолок, таких же дистрофиков, как мы все. Но разве они и бойцы МПВО могут оказать помощь сотням тысяч людей?

Весь город полон слухами о наших успехах на фронте. В разговорах упоминают Мгу, Псков и даже Лугу. Но радио молчит, а газета написала только о взятии Холма.

Людям всё равно хочется добрых вестей.

Вчера была в церкви и увидела, как на моих глазах умерла одна певчая. Её отнесли в сторону, а батюшка продолжил служить молебен “В нашествии супостатов”.

Он сам очень истощён, но держится. Дай Бог ему сил, потому что мы, миряне, можем уехать в эвакуацию или оставить службу, а священники должны держаться до конца. Страшно представить, что станет с городом, если в нём затихнет молитва».

* * *Из сводки Совинформбюро:

У убитого на подступах к Севастополю немецкого ефрейтора 2 роты 32 пехотного полка Рудольфа Тунша найден дневник. Приводим краткие выписки из этого дневника:

«13 декабря. Двигаемся к фронту для штурма Севастополя.

17 декабря. Русские стреляют как никогда и как раз туда, где мы находимся.

18 декабря. Кран, Гербер, Гейнц, Маттелде убиты. Сегодня у нас много мёртвых и почти 30 процентов раненых.

20 декабря. Наконец-то мы окопались. Ночь и весь день прошли в боях. Ружейные залпы, миномётный, артиллерийский огонь. Можно сойти с ума… Эдгард ранен, Дональд Рейф также. Я назначен командиром отделения, но со мной только 5 солдат. А весь взвод насчитывает лишь 12 человек. Нервы слабеют.

21 декабря. Продвинуться не удалось.